Новости Узбекистана

Лучше проинформировать, чем объяснять, лучше объяснить, чем оправдываться.

Ўзбекча Ўзбекча

Светлый сайт   

→ Властитель Кашгара. К 110-летию со дня смерти Н. Ф. Петровского. Глава десятая

Властитель Кашгара. К 110-летию со дня смерти Н. Ф. Петровского. Глава десятая

Властитель Кашгара. К 110-летию со дня смерти Н. Ф. Петровского. Глава десятая


Сарыкольский кризис

В 1884 году в Симле вышел труд начальника разведки индо-британских войск и, фактически её основателя, Чарльза Меткалфа Макгрегора “Оборона Индии”. В этой работе, построенной на результатах нескольких десятков лет разведывательной работы он разработал основы стратегического планирования, которые определяли приоритеты и возможности обороны Индии. Руководствуясь этой доктриной индо-британские власти стремились как можно дальше отодвинуть от своих границ территории находящиеся под влиянием России. С этой целью подстрекаемый британцами правитель Хунзы Мухамед Назим-хан предъявляет “исторические права” на часть китайской территории Южной Кашгарии – Раскем, Тандумбаш-Памир и часть Сарыкола. Стратегическая значимость этого района, как подступа к британским владениям, была огромна. Дело в том, что Сарыкол и Раскем, в случае установления российского контроля над этими территориями, смыкали русскую и индийскую границу. Это было бы единственное место в Азии, где границы России и Великобритании соприкасались. Именно этого так боялись британские политики и стратеги.

В конце октября 1897 года в Тагдумбаш-Памире появляются два британских разведчика - капитаны Г. Дизи и Р. Кобболд. Дизи занялся топографическими съёмками в долине реки Раскем, а Кобболд отправился под видом частного лица в Кашгар, якобы для охоты. Генеральному консулу (с 1895 г.) Петровскому, имеющему агентуру на всей территории Кашгарии, становится известно о появлении англичан, один из которых, а именно Кобболд был командирован на Памир разведывательным департаментом Военного министерства, непосредственно из Лондона. В одном из писем чиновнику МИДа Г. А. Плансону-Росткову, русский консул пишет: “Я ещё могу понять и допустить, когда путешественник или какой-нибудь агент для каких-либо целей обманно, на свой риск и страх, проникает в страну; но если первый министр Великобритании обращается к русскому министру с просьбою о пропуске к нам «для охоты» частного, будто бы, лица, которое в действительности есть политический агент и о котором, конечно, можно найти указание в любом английском адрес-календаре, – это, по моему мнению, верх наглости. - Шпионы – продолжал Петровский, – везде есть и всегда будут, но я первый раз вижу, чтобы их посылали с таким цинизмом”.

Быстро понял Петровский и то, что англичане: “приготовляют разграничение Кашгарии с кашмирскими владениями и идут пока сзади канджутцев, подучив их требовать у китайцев земель по Раскем-Дарье”. И полетели донесения консула в МИД, Главный штаб и штаб Туркестанского военного округа. Отправляется письмо и губернатору Синьцзянской провинции, с разъяснением пагубности решения о передачи земель Хунзе. Но, как пишет З. И. Зайченко: “должно быть велико было влияние англичан, если китайский губернатор хотя и согласился вполне с доводами нашего генерального консула и был чрезвычайно признателен за любезность, но остался при своём убеждении, что при бедности канджутцев, для доставления им жизненного пропитания, он разрешил уступить им для запашек просимые земли и приказал командировать на Раскем чиновника, с целью отмежевания потребной канджутцам земли”.

В связи с возникшей угрозой, губернатор Ферганской области А. Н. Повало-Швыйковский предлагает Туркестанскому генерал-губернатору барону Вревскому вновь возбудить пограничный вопрос с Китаем, который был не вполне завершён в 1895 году, и перенести пограничную черту с Сарыкольского хребта дальше на восток. “С захватом Тагдумбаша, – пишет он в своём письме, – влиянию Англии подчинится, конечно, и весьма важный для нас в стратегическом отношении Сарыкольский округ Кашгарской провинци и, что, в свою очередь, откроет англичанам свободный и вполне удобный путь через Ташкурган, Тагарму, Булункуль и далее на Кашгар[…] было бы своевременным возбудить вопрос о разграничении с Китаем, об установлении прочной постоянной линии, перенеся временно условленную ныне граничную черту с Сарыкольского хребта, начиная от перевала Беик, далее на восток к отрогам Мустагского хребта, что дало бы нам возможность парализовать английские происки и заслонить прямой путь из Кашмира в Кашгар”. Кроме того, на Сарыколе были более благоприятные климатические условия, чем на Памире, и овладение этой территорией рассматривалось, как средство улучшить продовольственное снабжение памирских постов и тем самым упрочить их положение.

Вревский, в свою очередь, сообщает об этом военному министру А.Н. Куропаткину. Началось противостояние, известное в истории “Большой игры”, как “сарыкольский кризис”. Русскими властями было аннулировано разрешение, выданное капитану Кобболду на посещение Памира. 11 июня 1898 года в кишлаке Калаи-Вамар по указанию начальника Памирского поста Э. К. Кивикэса англичанин был арестован бухарским беком (об этом Кобболд подробно написал в своем секретном отчете о поездке на Памир). Правда, особого дискомфорта во время ареста Кобболд не испытывал. Русские приняли его достаточно тепло. Он посещал товарищеские вечеринки, охотился в окрестностях поста. Единственно, что ему было запрещено – фотографировать сам пост. Но и этот запрет был чистой формальностью. Кобболдом, в частности, был сделан замечательный групповой снимок офицеров и нижних чинов Памирского отряда. Через несколько дней, британский разведчик был вынужден вернуться в Кашгар.

Властитель Кашгара. К 110-летию со дня смерти Н. Ф. Петровского. Глава десятая

Офицеры и нижние чины Памирского отряда на посту Хорог. Снимок британского майора
Кобболда. Из коллекции М. К. Басханова

В августе 1898 года Петровскому удалось получить от китайских властей разрешение установить почтовое сообщение с Памирским отрядом через Сарыкол. Это давало “полную возможность следить за положением дел в этой местности”. Для этого консул предлагал “посылать со стороны Памира через Сарыкол в консульство, под видом почтарей, разведчиков, и даже, если будет нужно, держать одного из них постоянно в Ташкургане (на Сарыколе)”. Консула поддержал новый туркестанский генерал-губернатор С.М. Духовской, сменивший барона Вревского. Он предложил Куропаткину направить в Кашгар офицера Генерального штаба.

В свою очередь, министр иностранных дел во всеподданнейшей записке от 21 июля 1899 года о переговорах с китайцами по поводу территориальных приобретений на Тагдумбаш-Памире предлагал военному ведомству принять все необходимые меры “к ограждению русских интересов вблизи Сарыкола”. Император Николай II, обратив на содержание записки “серьёзное внимание”, отметил, что “без энергических представлений или мер” Англия не остановится в своих действиях.

В Пекине посол России М.Н. Гирс 2 августа 1899 года указал китайским властям, что Россия не оставит без внимания факт передачи территории другому государству и примет “надлежащие меры во избежание нарушения”. В ответ правительство Китая, пойдя на попятную, заверило, что никакой территории Канджуту уступлено не будет.

Петровский предлагает попросту занять Сарыкол и Тагдумбаш. Об этом он пишет российскому консулу в Бомбее В.О. Клемму “Остановить подвохи англичан очень просто: занять Сарыкол и Таг-думбаш-Памир, без всяких предварительных переговоров о границе. Предлог: огромное развитие контрабанды, прекратить которую китайцы решительно не хотят, скрытие беглых андижанских преступников, и даже, наконец, слухи об отдаче Тагдумбаш-Памира Канджуту”

“Андижанцами” в Восточном Туркестане называли всех выходцев из Средней Азии, приезжавших с торговыми и иными целями.

В ответ на запрос А.Н. Куропаткина, что нужно делать, “если англичане будут упорствовать получить Тагдумбаш”. Духовской предложил содержать при российском генеральном консульстве в Кашгаре офицера Генерального штаба для разведывательной деятельности, установить почтовое сообщение Кашгара с Ферганой и Памиром “посредством джигитов” и усилить охрану консульства. 29 сентября 1899 года на первые два предложения было получено “соизволение” императора Николая II и 19 декабря того же года в Кашгар прибыл Генерального штаба капитан Лавр Георгиевич Корнилов с помощником подпоручиком В. Е. Кирилловым и со специальным заданием по “сбору точных и обстоятельных сведений военно-политического характера о Кашгарии вообще и Сарыколе в частности и обо всех сопредельных с Кашгарией странах”.

Особое внимание предписывалось “обратить на деятельность везде там англичан и других”. Кроме того, осуществить в течение года “подготовку и обработку материалов для составления полного военно-статистического описания страны”, в котором особое внимание обратить на Гилгит, как центру английского влияния в Восточном Туркестане. При этом поездки по стране Корнилов обязан был предпринимать “не иначе как с согласия” генерального консула Н.Ф. Петровского и вообще “сообразовываться” в своей деятельности с его указаниями.

Властитель Кашгара. К 110-летию со дня смерти Н. Ф. Петровского. Глава десятая

Подполковник Генерального штаба Л. Г. Корнилов,
штаб-офицер при управлении 1-й стрелковой бригады, 1905 г

Корнилов, сразу по прибытию, развивает активную деятельность – знакомится с китайскими чиновниками, торговцами и предпринимателями, налаживает агентурную сеть, много ездит по стране для разведки состояния караванных путей и их пригодности для передвижения войск.

Уже в декабре он отправляется в первый поход – разведка пути от укрепления Иркештам до города Кашгар. В марте 1900 года, в сопровождении двух казаков изучает пути от Кашгара к Яркенду. В октябре – ноябре того же года – вместе с подпоручиком Кирилловым и двумя казаками Корнилов совершает дальнюю разведку по маршруту Кашгар – Янгигиссар – Яркенд – Каргалык – Гуму – Хотан. Всего Корнилов проехал по труднейшим горным тропам и безводным пустыням более 2000 вёрст. И всё это в условиях вспыхнувшего в Китае Ихэтуаньского восстания, когда все иностранцы на территории Цинской империи подвергались не шуточной опасности.

Совершенно понятно, что столь активная деятельность русского офицера тотчас попала в поле зрения, как китайских властей, так и английской разведки. Британский консул Джордж Макартни, один из главных персонажей “Большой игры” в Восточном Туркестане регулярно информировал штаб своей армии о передвижениях Корнилова.

Первым действенным результатом работы капитана Генштаба было устройство поста между Кашгаром и Памирским отрядом и составление схемы почтового сообщения между Ошем и Памиром. Кроме того, Лавр Георгиевич регулярно передавал важную информацию, содержащую сведения о положении дел в Кашгарии.

Корнилов, как и Петровский был сторонником военного решения “сарыкольского кризиса”. В рапорте окружному генерал-квартирмейстеру М. Д. Евреинову он выразил мнение, что вряд ли удастся отстоять российские интересы, связанные с Сарыколом, путём дипломатических переговоров. “Нам остаётся один путь – утверждал Корнилов, – захват Сарыкола, занятие его отрядом и притом без дальнейшего промедления, т. к. иначе нас могут предупредить”.

Правда, впоследствии Николай Фёдорович диаметрально поменял свои взгляды по этому вопросу. Претерпели изменения и отношения между консулом и офицером Генштаба, от достаточно тёплых, до резко конфликтных.

После первой встречи Корнилов отзывался о Петровском весьма благожелательно. Вот, что он сообщает в письме к начальнику Ошского уезда полковнику В. Н. Зайцеву.

“Что касается Н.Ф. Петровского, личность которого изобразили мне в Ташкенте в самом непривлекательном свете, – он с первой же встречи произвел на меня глубокое и вместе с тем самое отрадное впечатление своим оригинальным, светлым умом, широтой взглядов и глубоким пониманием Азии; я не говорю уж о его широком чисто русском гостеприимстве, которым мы пользуемся наравне с остальными членами колонии с первого дня приезда. В делах служебных, несмотря на наличность в данной мне инструкции значительного числа пунктов, могущих вызвать недоразумения, – у нас все идет гладко: я встречаю с его стороны энергичное и полное содействие; относительно Сарыкола мы вполне сходимся во взглядах и в настоящее время усиленно, соединенными силами муссируем этот вопрос”.

В конце же своего пребывания в Кашгаре, свои отношения с консулом Корнилов рисует совершенно другими красками: “Почтеннейший Н.Ф. засыпал Штаб мольбами на меня. Теперь жалуется, что я оказался неблагодарным – пользовался его библиотекой, разведчиками и его личными сведениям, – а начальство мое упрекает его в несочувствии к пребыванию в Кашгаре офицеров”

В конце концов конфликт между офицером генштаба и генеральным консулом достиг нестерпимой фазы. 11 июня Корнилову стало известно о партии анаши, готовящейся в Кашгаре для перевоза через русско-китайскую границу. Корнилов, как он сам признавал, “упустил из виду доложить” об этом Петровскому, который, полагая, что Корнилов успел уже отдать распоряжение о пресечении контрабанды (чего на самом деле не было) не ставя его в известность, сообщил о якобы самоуправстве Корнилова туркестанскому генерал-губернатору. Комментируя это донесение, Корнилов, в разговоре с Петровским, “позволил себе выразиться несколько резко”, но, спохватившись, на следующий день принёс извинения.

После этого Петровский посчитал конфликт исчерпанным. 14 июня 1901 года Корнилов обратился к окружному генерал-квартирмейстеру М.Д. Евреинову с просьбой разрешить ему вернуться в Ташкент через Сарыкол и Памир, чтобы собрать сведения о действиях англичан в долине Кара-Чукура и осмотреть один из перевалов Сарыкольского хребта и получил на это согласие. 15 июля Корнилов вернулся в Ташкент, а 3 сентября представил М.Д. Евреинову свою записку, озаглавленную “Вооружённые силы Китая в Кашгарии”. Итогом же двухлетней работы Лавра Георгиевича в Кашгаре стала, вышедшая в 1903 году книга “Кашгария или Восточный Туркестан. Опыт военно-стратегического описания”, принесшая автору заслуженный успех и до сих пор считающаяся одним из наиболее полных описаний этой территории.

Что касается “Сарыкольского кризиса”, с учреждением Корниловым Ташкурганского поста, британцы прекратили свои дальнейшие происки в Сарыколе и Раскеме, и уверили Россию в отказе от каких-либо притязаний на эти земли. К 1902 году кризис был практически исчерпан, но взаимное недоверие продолжалось ещё долго.

Эпилог

В августе 1903 года Николай Фёдорович оставляет пост, передав дела секретарю консульства М.И. Лаврову. Причина ухода на покой проста. Петровскому было уже 65 лет почти треть из которых он прожил в Кашгаре, отнюдь не курортном месте – даже молодые офицеры Генерального штаба спешили покинуть его как можно скорей. Здоровье Николая Фёдоровича было расшатано, он тяжело переносил разлуку с близкими и вдобавок сильно устал, только что вынеся на своих плечах тяжелейший "сарыкольский кризис". Последние годы своей жизни Петровский прожил с семьёй в Ташкенте, занимаясь обработкой собранных им за время долголетней службы материалов. В 1905 году он передал свою коллекцию рукописей в дар Русскому комитету для изучения Средней и Восточной Азии, откуда она поступила в Азиатский музей Петербургской Академии наук, а после смерти Петровского его ценнейшая библиотека (1500 книг на русском и европейских языках) была приобретена у наследников и пополнила фонд Туркестанской публичной библиотеки в Ташкенте.

В мае 1904 года по предложению барона В.Р. Розена и С.Ф. Ольденбурга на общем собрании Императорского российского археологического общества Петровский единогласно был избран его почётным членом. До последних дней своей жизни Николай Фёдорович продолжал заниматься наукой. Он переводит с уйгурского языка сказание о Якуб-беке (“Якуб-бек, его смерть и занятие Кашгара китайцами”) и занимается подготовкой большого словаря уйгурского языка. Сотрудничает Петровский и с различными газетами и журналами. В № 82 «Туркестанских ведомостях» за 1906 год, я нашёл небольшой материал, который так и называется “Заметка” за подписью Н. Ф. Петровский. В ней описывается паломничество мусульман к мазару мечети Ахмад Яссави в г. Туркестане.

Но, думаю, и с Кашгаром, которому Петровский отдал 20 лет жизни, связи он не терял. Да и там ещё долго помнили русского консула. Даже несколько лет спустя после его отъезда китайские власти, несмотря на настойчивые просьбы английского правительства, отказывались признать за английским представителем в Кашгаре Д. Макартни статус консула. После Петровского им, видимо, трудно было свыкнуться с мыслью, что в Кашгаре может быть какой-либо другой консул, кроме российского. Когда же англичанам удалось добиться своего, в городах Восточного Туркестана разнёсся слух, что скоро в Кашгар прибудет «дженераль-консул» Н.Ф. Петровский. Однако этому случиться было уже не суждено. Первый Генеральный консул в Кашгаре скоропостижно скончался 19 ноября 1908 года в Ташкенте.

Так закончился земной путь замечательного дипломата, учёного, разведчика, патриота.

“Он был большой человек, – сказал о Николае Фёдоровиче С. Ф. Ольденбург, – из числа тех, чьё имя остаётся и память о которых живёт в делах их и у людей, которые их знали”.

А у меня остаётся надежда, что могила Петровского в Ташкенте, будет рано или поздно найдена и на ней будет установлен памятник этому выдающемуся человеку и гражданину.

На заставке: Китайский пограничный отряд на Сарыколе, ок. 1900 г. Фотография из коллекции М. К. Басханова

Источники:

1. Н. Ф. Петровский. Туркестанские письма. Памятники исторической мысли. 2010
2. Петровский Н. Ф. Моя поездка в Бухару. журнал "Вестник Европы", No 3, 1873
3. М.И. Воробьева-Десятовская. Материалы Н.Ф. Петровского в ИВР РАН. Статья в журнале “ПИСЬМЕННЫЕ ПАМЯТНИКИ ВОСТОКА” №1, 2011
4. Фёдоров Г. П. Моя служба в Туркестанском крае. (1870-1910 года) // Исторический вестник. № 11, 1913
5. И. В. Тункина Н. Ф. Петровский как собиратель древних памятников письменности в Восточном Туркестане (по материалам писем В. Р. Розену и С. Ф. Ольденбургу). Историко-литературный альманах “Восток – Запад”. 2011-2012, М, Наука. Восточная литератур, 2013
6. “Вы посылаетесь в страну, которую мы мало знаем”. Разведывательная «программа» русского консула в Кашгаре Н. Ф. Петровского. Документы русской истории, № 6 (60). 2002
7. Восточный Туркестан в древности и раннем Средневековье. Этнос, языки, религии. П/ред. Б. А. Литвинского. М. Наука, 1992
8. Сьюзан Витфилд. “Взаимоуважение в отношениях учёных в период политического противостояния”. Российские экспедиции в Центральную Азию в конце XIX — начале XX века / Сборник статей. Под редакцией И. Ф. Поповой; СПб.: Издательство «Славия», 2008
9. А. Н. Куропаткин. Исторический очерк Кашгарии // Военный сборник, № 11. 1877
10. Жюль Верн. Клодиус Бомбарнак. Ёш гвардия, Ташкент, 1961
11. Питер Хопкирк. Большая Игра против России: Азиатский синдром. Изд. Рипол Классик. М; 2004
12. Е. Ю. Сергеев. Большая Игра, 1865 – 1907: мифы и реалии российско-британских отношений в Центральной и Восточной Азии. Товарищество научных изданий КМК. М; 2012
13. Басханов М. К., Колесников А. А., Матвеева М. Ф. Дервиш Гиндукуша. Путевые дневники генерала Б. Л. Громбчевского. СПб., Нестор-История, 2015
14. Б. Л. Тагеев (Рустам-бек). Памирские походы (1891-1895). Варшава, 1902 г
15. Памиры и Сарыкол (Очерк возникновения, последовательного развития и современного положения Памирского вопроса). Составил Генерального штаба капитан Зайченко. Ташкент, типография Штаба Туркестанского военного округа, 1903 г
16. Б. Г. Белоголовый. Кашгарские письма Лавра Корнилова. "Московский журнал" №11, 1995
17. Басханов М.К. Генерал Лавр Корнилов. L.: Skiff Press, 2000

В. ФЕТИСОВ








Комментарии
Вопрос: Сколько пальцев у человека на двух руках? (ответ цифрами)
Топ статей за 5 дней

Похолодание и дожди: синоптики рассказали, какую погоду ждать на праздники

Утвержден график плановых весенних отключений горячей воды в Ташкенте

Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев ушел в отставку

Новый президент Казахстана вступил в должность и сразу предложил переименовать столицу

expo
Похожие статьи
Теги
В. Фетисов