Новости Узбекистана

Лучше проинформировать, чем объяснять, лучше объяснить, чем оправдываться.

Ўзбекча Ўзбекча

Светлый сайт   

→ Властитель Кашгара. К 110-летию со дня смерти Н. Ф. Петровского. Глава шестая

Властитель Кашгара. К 110-летию со дня смерти Н. Ф. Петровского. Глава шестая

Властитель Кашгара. К 110-летию со дня смерти Н. Ф. Петровского. Глава шестая


Консул

Как мы уже писали Петровский не сразу приступил к своим консульским обязанностям, поскольку был включён в состав ревизионной комиссии по Туркестанскому краю. Однако в октябре 1882 года он смог съездить в Кашгар для знакомства с местом своей будущей службы и практического открытия консульства. Путь был нелёгкий – в условиях зимы пришлось пересекать горы Тянь-Шаня. На перевале Туругарт Петровского и его спутников застал буран, от которого они едва не погибли.

“Было и тяжело, и страшно – сообщает Николай Фёдорович в письме к Кобеко, - но зато такие приключения не забываются всю жизнь, и – верьте – приятнее кисельного спокойствия Петербурга”.

Месяц продлилось пребывание российского консула в Кашгаре. Разорённая и обезлюденная страна произвела на него малоутешительное впечатление. Вокруг сплошная разруха и нищета: “не видно лошадей, белых чалм, хорошо и пёстро одетых туземцев – этих видимых признаков среднеазиатского благосостояния”.

Главное, на что обратил особое внимание Петровский - китайцы управляют лучше, чем русская администрация в Ташкенте: ”Всё сколько-нибудь влиятельное мусульманство – пишет он в том же письме, - уже переоделось в китайские костюмы, навесило косы, устроило дома на китайский лад и маракует по-китайски. Мы не успели ещё достигнуть ничего похожего на это в нашем Туркестане”.

Одним из главных выводов, сделанных Николаем Фёдоровичем, было то, что сами китайцы скорее контролируют, чем управляют: все административные должности, вплоть до беков, заняты мусульманами.

В первый же свой приезд Петровский подружился с губернатором Кашгара Чжаном Лаушаем, который “оказался добрым и хорошим человеком, но порядочным, как все китайцы, пьяницей”. Изрядное количество бутылок рома и коньяка, преподнесённого русским консулом, привело его в полнейший восторг.

Властитель Кашгара. К 110-летию со дня смерти Н. Ф. Петровского. Глава шестая

Кашгарский чиновник. Фотография Ф. Ордэн из альбома “Кавказ и Средняя Азия”, 1890 г

Устройство консульства нужно было практически начинать с нуля. Помещения не было, денег на обустройство выделено недостаточно, в штате отсутствовала должность переводчика, малочисленен конвой. Но несмотря на всё это Петровскому удалось организовать почтовое сообщение между Кашгаром и Ошем. Два раза в месяц между этими пунктами начали курсировать джигиты-почтальоны. Ознакомившись с обстановкой и послав донесение в министерство о фактическом открытии консульства, Петровский возвратился в Ташкент. И вновь опаснейший путь через пять перевалов, усеянных человеческими костями. Два тяжелейших перехода в Кашгар и обратно сказались на здоровье Николая Фёдоровича. Он не позаботился о тёмных очках и тяньшанские горы, с их ослепительными снегами, наказали его за эту небрежность. До конца жизни он мучился болезнью глаз.

В Ташкенте Петровский деятельно участвует в работе ревизионной комиссии, не забывая, однако и о Кашгаре.
Он содействует русскому купцу М.К. Мочалову, доверенному торговой фирмы Алексеевых, первому рискнувшему в это время открыть торговлю в Китайском Туркестане. Мочалов снарядил караван, отправляющийся почти к границам Тибета, в Хотан и Петровский снабдил его письмами к правителю Кашгара, Чжан Лаушаю, и к своему хорошему знакомому яркендскому беку.

Решив устроить в Кашгаре метеорологическую станцию, Петровский выписывает из Лондона необходимые для этого инструменты фирмы Negretti-Zambra: термометры, барометры и т. п. Кроме дипломатической службы, консул предполагает заняться и научной работой. Заинтересовавшись историей несторианцев (одно из неканонических течений христианства) в Центральной Азии, он ищет литературу по этой теме, мечтая отыскать следы их пребывания в Кашгаре. “Не знаете ли Вы какого-либо капитального сочинения о несторианах, долго пребывавших, как известно, между прочим, в Кашгаре, – пишет Николай Фёдорович Ф. Р. Остен-Сакену - Желалось бы мне попытать, нет ли там каких-либо остатков несторианства. Если знаете – будьте любезны, сообщите заглавие”.

Собирается Петровский посвятить себя ещё одному увлечению – живописи. Обнаружив в себе талант художника, он выписывает по почте руководство по акварельному рисунку, собираясь зарисовывать виды Кашгара.

В конце декабря 1884 года, закончив работу в комиссии, Петровский отправляется, наконец, к месту своей службы, не предполагая, что она продлится без малого двадцать лет. На этот раз организация похода была более основательной – с собой были захвачены юрты, походные печки и другие приспособления против холода и болезней. Не были забыты и тёмные очки. Но несмотря на добротную подготовку, путь опять выдался тяжёлый. Он, по словам Николая Фёдоровича, ничем не уступал переходу русских войск через Балканы. По пустынной, покрытой глубоким снегом местности, отряд консула медленно продвигался, заготавливая по пути топливо. Нужно было перейти знаменитый Терек-Даванский перевал, ненамного ниже Монблана - высочайшей вершины Европы.

Властитель Кашгара. К 110-летию со дня смерти Н. Ф. Петровского. Глава шестая

Перевал Терек-Даван, через который проходит путь из Ферганской области в Кашгар.
Фото Франка Николаса Мейера

Не доходя до его седловины пятнадцати километров путников застал страшный горный буран. Это было жуткое зрелище: под устрашающий вой ветра, с горной высоты вниз устремлялись сломанные деревья, лавины снега и камней. Отряду пришлось остановиться в ущелье, под скалой. Разжечь костёр было невозможно и заночевали прямо на снегу. К счастью, к утру распогодилось, и путники продолжили движение по ущелью, занесённому снегом настолько, что лошади проваливались по шею. Приходилось почти на каждом шагу разгребать вокруг них снег и вытаскивать вместе с поклажей.

Двенадцатикилометровый путь к высшей точке перевала занял целый день. Позже Петровский узнал, что караван купцов, шедший по их следам днём позже, потерял 25 лошадей с товарами и четырёх человек, провалившихся в снег и замерзших. А впереди лежали ещё два перевала ненамного ниже уже пройденного. В конце концов остались позади и они.

Кашгар встретил русское посольство не слишком ласково. Расположились в помещении, почти не имеющим вида человеческого жилья – “развалине мусульманского здания”. Две комнаты Петровский приспособил для себя и секретаря Я. Я. Лютша, поставив туда две печки. Третью комнату сделали приёмной. Туда поставили жаровню с углём. Прислугу разместили в юртах, а конвойных казаков – в конюшне. Впрочем, столь непрезентабельное помещение было снято из соображений удобства и безопасности. Туземный дом располагался вне стен старого Кашгара, где находилась китайская администрация (ворота города запирались на ночь и всякое сообщение с внешним миром прекращалось). Кроме того, держать оборону на открытом пространстве было проще, чем в тесных городских кварталах.

И русское консульство в Кашгаре приступило к своей работе, став по выражению его главы: “и полицейским участком с почтовой конторой, и камерой судьи, и местом, где нередко занимаются делами серьезного политического характера”. Только в самом городе проживало более 400 русских подданных, и с самого утра в приёмной происходило настоящее столпотворение: жалобы, просьбы, выдачи ярлыков. Кроме всей этой текучки, консульство, как пишет Николай Фёдорович: “одолели и посещения китайских чиновников и сановников; придут, сидят по целым часам, всё трогают, щупают, а главное – охочи сильно до русской водки”. А ещё, огромное количество мусульман, бывших подданных Кокандского ханства, решили, что русский консул приехал сюда на правах бывшего кокандского аксакала, прежде собиравшего с них налоги, и чтобы уйти от китайских поборов, объявили себя русскими подданными. Петровскому в этой обстановке приходилось балансировать между желаниями местных мусульман встать под защиту Белого Царя и интересами китайских чиновников, всячески препятствующих этому. Обстановка в Восточном Туркестане оставалась взрывоопасной. Китайцы, опасаясь нового восстания, намеренно разоряли мусульманское население рассчитывая таким образом исключить народный взрыв. Однако по мнению Петровского это могло привести к совершенно обратному и, случись бунт, консул должен был позаботиться о безопасности российских подданных. Охраны для этого было явно недостаточно – десять казаков во главе с урядником. А до первого русского населённого пункта было 15 дней пути и рассчитывать на скорую помощь не приходилось.

В Министерстве иностранных дел, 5 апреля 1884 года, состоялось совещание по этому вопросу. В нём приняли участие начальник Главного штаба генерал Н.Н. Обручев и туркестанский генерал-губернатор Н.О. Розенбах. Было решено, в случае возникновения беспорядков, держаться «строгого нейтралитета», не допуская вмешательства в события выходцев из Кашгарии, живущих в Ферганской области. Петровскому же, добивавшемуся увеличения охраны консульства, было предложено, в случае обострения обстановки, выехать из края “пригласив предварительно сделать то же и проживающих в Кашгаре русских подданных”. Решение это вызвало резкую отповедь консула писавшему Ермакову: “Я просил увеличить конвой консульства в интересах защиты русских подданных на случай восстания, которое, несомненно, здесь произойдёт. Мне отвечали: в случае бунта пригласите русских подданных выехать. Это «пригласите» – верх канцелярского остроумия. Во время бунта подданные наши побегут отсюда, если не будут вырезаны, без всякого приглашения, но побегут, прежде всего, в консульство, где для их защиты имеется всего 10 казаков. Вот это-то в Петербурге и не предусмотрено”. Далее, с горькой иронией Петровский продолжает, что, если не прислушаются к нему, не увеличат, как он просил конвой, то в случае восстания, ему придётся самому возглавить его и завладеть Кашгаром.

Но, несмотря на все трудности и непонимание со стороны министерства, работа продолжалась. Заводились нужные знакомства, постепенно создавалась резидентура. Жизнь шла своим чередом. Петровский начал изучать китайский язык, впрочем, без особого успеха. Случались и комические происшествия. В одном из писем Николай Фёдорович со свойственной ему иронией рассказал об одном таком событии: “Вчера у нас произошла романтическая, в некотором роде, история. Есть у нас здесь мирза, премилый мусульманин и наш собеседник. Женился он на молоденькой и хорошенькой кашгарке, дал калым 20 тенег (т.е. 2 рубля) и блаженствовал. Сартянку эту вчера переманил какой-то прелестник. Мирза ревёт навзрыд, мы все в волнении, советуемся, утешаем, обсуждаем меры к возврату беглянки – ну словом событие. Даже китайский генерал, наш сосед, и тот встревожился и принял участие в бедном мирзе: прислал ему пять фунтов свинины закусить горе. Но свинина наделала ещё больше бед. Вся прислуга у нас мусульмане. Как только принесли свинину, все в ужасе от неё прочь, с криком; китаец солдат, принесший свинину, в свою очередь перепугался и не знал, что делать. Наконец нашёлся спаситель, конвойный казак, который торжественно уволок эту свинину в свою казарму. Вот наши здешние развлечения”.

Из Ташкента, где кроме жены и детей жил и младший брат Сергей - начальник отдела Туркестанской Казённой палаты, - приходили благоприятные вести: старшая дочь Николая Фёдоровича закончила гимназию с золотой медалью, младшая также успешно перешла в 6-й класс, сын в 5-й. Осенью того же года Петровский сам едет в Ташкент по весьма радостному поводу. Вот, что об этом он пишет в письме к Кобеко: “Вырвался я в Ташкент по случаю двойного выхода моей дочери Тали: из гимназии (с золотой медалью) и замуж. Выходит она за князя Вяземского, здешнего управляющего Контрольною палатою. Свадьбу я отложил до весны: пусть немного осмотрится дома. В марте опять приеду в Ташкент, а теперь, пробыв здесь с месяц, скоро уеду обратно в Кашгар через Нарын”.

Организовав, насколько это было возможно работу консульства, Петровский начинает заниматься тем, к чему особенно лежала его душа – археологией и поиском древностей. А Кашгар, в этом качестве, давал ему огромные возможности.

Продолжение следует

На заставке: Императорское Российское Генеральное консульство в Кашгаре. Караул у главного входа. Фото неизвестного автора. Впервые было опубликовано в книге М. К. Басханова “Генерал Лавр Корнилов”

В. ФЕТИСОВ
Комментарии
Вопрос: Сколько пальцев у человека на двух руках? (ответ цифрами)
Топ статей за 5 дней

В Ташкенте ушел из жизни Обид Асомов

В календаре узбекистанцев появятся два новых праздника

Евгений Петросян: «Весть о смерти Обида Асомова поразила меня в самое сердце» (видео)

В столичном автопарке полностью сгорели два автобуса

Реклама на сайте
Похожие статьи
Теги
В. Фетисов