Новости Узбекистана

Лучше проинформировать, чем объяснять, лучше объяснить, чем оправдываться.

Ўзбекча Ўзбекча

Светлый сайт   

→ Тайна гибели “русского Бонапарта”. Часть пятая

Тайна гибели “русского Бонапарта”. Часть пятая

Тайна гибели “русского Бонапарта”. Часть пятая

М. Д. Скобелев среди офицеров и солдат Конной горной батареи близ Шипки, 1878 г.


Версия третья. По Высочайшему повелению

После блистательно завершённой операции в закаспийских песках, в конце мая 1881 года, Михаил Дмитриевич триумфатором прибывает в столицу. И попадает в совершенно другую страну, в иную политическую ситуацию. Отправлял его на войну один император, а рапорт о победе принимал уже другой. И если к Александру II Скобелев питал самые тёплые чувства, считая его своим благодетелем, то с его сыном отношения не сложились с самого начала. На Николаевском вокзале “Белого генерала” встречала восторженная толпа, о чём Александру III тут же поспешил доложить давний недруг Скобелева князь Долгоруков.

– Ну, и на что это было похоже? –поинтересовался император.
– Это было весьма похоже на возвращение Бонапарта из Египта, Ваше Величество.

Удивительно, но это утверждение перекликается с записью в дневнике секретаря французского посольства Де Вогюэ, которую тот сделал перед отъездом Скобелева в Туркмению. Француз познакомился с Михаилом Дмитриевичем на обеде у М. Анненкова, где собралась “элита русского либерализма”. Отметив это Де Вогюэ пишет, что Скобелев “или будет убит, или возвратится из Азии, как Наполеон из Египта”.
К моменту возвращения покорителя Ахал-Теке Россия находилась в тяжелейшем внутриполитическом кризисе. Смертельно напуганный убийством своего отца новый самодержец укрылся в Гатчинском дворце. Это ещё больше подогревало слухи в народе о слабости власти и силе революционеров. В дневнике Д. А. Милютина читаем: “В Гатчине поражает приезжего вид дворца и парка, оцепленных несколькими рядами часовых с добавлением привезенных из Петербурга полицейских чинов, конных разъездов, секретных агентов и проч. Дворец представляет вид тюрьмы… Во всех классах населения необыкновенно натянутое, неровное настроение. Все чего-то ожидают”. В такой нервозной обстановке происходит первая встреча Скобелева и Александра III, ставшая для героя Геок-Тепе “холодным душем”.

Скобелев, встреченный народом России как триумфатор, ожидал добрых слов и от царя. Однако вместо благодарности за блестяще закончившуюся экспедицию царь встретил генерала весьма неприветливо. Не предложив Скобелеву сесть, Александр III презрительно спросил: “А какова была у вас, генерал, дисциплина в отряде?”.

Близкий друг Михаила Дмитриевича барон Н.Е. Врангель (отец будущего лидера Белого движения) вспоминает: “После блистательного похода в Ахал-Теки Скобелев мне рассказал, как его принял Александр III. Вместо похвалы он высказал неудовольствие на то, что он, главнокомандующий, не сумел сберечь жизнь молодого графа Орлова, павшего во время штурма.

– И что ты ему ответил?
– А что тут можно ответить! Сам знаешь…”

В чём была причина такого холодного приёма сказать затруднительно.

Исследователь жизни Скобелева В. Н. Массальский считает, что поведение императора объяснялось попыткой Скобелева покинуть весной 1881 года войска и прибыть в Петербург для участия в похоронах убитого царя. Осторожный Александр III мог увидеть в этом попытку Скобелева каким-то образом вмешаться в высшие государственные дела. История взлёта Бонапарта была хорошо известна русским самодержцам. Ледяной приём, оказанный царем прославленному полководцу, получил широкую и весьма неодобрительную огласку. Скобелеву сочувствовали, и популярность его ещё больше возросла. Именно тогда Победоносцев, встревоженный этим эпизодом написал царю письмо, о котором мы рассказали выше. Несомненно, Александр III опасался, в эти первые дни своего царствования, возможности государственного переворота и Скобелев, как никто подходил на роль “русского Бонапарта”.

Тайна гибели “русского Бонапарта”. Часть пятая

И. Н. Крамской. Портрет Императора Александра III


Но были ли у “Белого генерала” столь амбициозные планы в отношении себя? Ответ утвердительный. Вот какую характеристику Скобелеву даёт блестящий историк и стилист, автор замечательных исторических портретов, академик Е. В. Тарле: “Человек больших и общепризнанных способностей, честолюбец «высшего порядка», мечтавший не столько о Суворове, сколько о Наполеоне, с натурою совершенно бесстрашного кондотьера, с относительно большою притом умственной культурой, весьма равнодушный к традициям и вполне уверенный в своем предназначении, Скобелев привлекал к себе особое внимание…

Александр II его не любил, оттирал на задний план, явственно опасался; и имел основания опасаться. Скобелев был по своей натуре именно типичным генералом от пронунсименто (в странах Латинской Америки так назывался государственный военный переворот, В. Ф.)… «Русский Биографический Словарь» с жаром заявляет, что Скобелев был «настоящий верноподданный», но считает все же необходимым неясно и деликатно прибавить: «он был усерден более, чем требовалось, и не был достаточно сдержан». Именно «верноподданности» в нем не было никакой…

Социалисты, или Александр II, или Александр III, — одинаково его интересовали исключительно с точки зрения возможности лично для него развернуть отпущенные ему силы. Там, где все держалось на повиновении армии, глава династии не любил и не мог любить этого никогда не смеявшегося красавца, которого некоторые считали шарлатаном, другие героем — и все — очень опасным и на очень многое способным искателем приключений, съедаемым тоскою по власти и по славе, умудрившимся приобресть какими-то путями очень большую популярность среди войск…

Скобелева не любили генералы, мало любили офицеры — и очень любили солдаты. Сам он никого не любил и никого не боялся, — и решительно не понимал своей жизни вне войны. Его громадные успехи в Азии в 1873–1875 гг., победы в турецкой войне, завоевание Ахал-Теке в 1880–1881 гг., явное и постоянное (всегда на виду у солдат и с рассчитанной целью произвести на них впечатление) бравирование смертельной опасностью, — все это должно было служить лишь прологом к какому-то сложному и огромному будущему…

Его боялся и не любил также Александр III, который, во-первых, вообще страшился войн, а, во-вторых, после террористических покушений, ничего так не страшился, как военных переворотов. Боялся (и очень) Скобелева ближайший и довереннейший друг и советник царя Победоносцев… И чем больше восходила к зениту звезда Скобелева, тем подозрительнее, беспокойнее и боязливее делался по отношению к нему двор. Но и тем самостоятельнее чувствовал себя загадочный «белый генерал», вернувшийся в Европу после штурма Ахал-Теке, жаждавший новой войны, разрушавший свое здоровье оргиями, жегший свечу с двух сторон”.

Что ж, исчерпывающая характеристика человека, свято верящего в своё особое предназначение. Рискну не согласиться с выдающимся историком лишь в том, что Скобелев был совершенно беспринципен, что всё без исключения интересовало его только с точки зрения личного успеха. Не подтверждается фактами и то, что Александр II опасался Скобелева и оттирал его на задний план. Все материалы, с которыми я знакомился при написании этого очерка, говорят об обратном. Главное же в этой характеристике, то что у Скобелева действительно возникали мысли о своей особой судьбе – “мечтал не столько о Суворове, сколько о Наполеоне”, да и “верноподданности в нем не было никакой”. “Тварь я дрожащая или право имею”, - эта формула Достоевского, конечно была известна Михаил Дмитриевичу (роман вышел в 1866 году). Однако предпринимал ли Скобелев какие-то шаги в этом направлении?

Известный философ и идеолог анархизма П. А. Кропоткин в своих воспоминаниях пишет: “Из посмертных бумаг Лорис-Меликова, часть которых обнародована в Лондоне другом покойного, видно, что, когда Александр III вступил на престол и не решился созвать земских выборов, Скобелев предлагал даже Лорис-Меликову и графу Игнатьеву… арестовать Александра III и заставить его подписать манифест о конституции. Как говорят, Игнатьев донес об этом царю и, таким образом, добился назначения министром внутренних дел”. М. Т. Лорис-Меликов, автор той самой Конституции, которая должна была быть подписана Александром III, но бомба, брошенная народовольцами, поставила крест на этом документе.

Сын царя-реформатора не стал продолжателем дела своего отца. Лорис-Меликов рассказал юристу А. Ф. Кони о свидании с М. Д. Скобелевым, в котором последний призывал к решительным мерам и предлагал располагать собой в полной мере. “Все, что прикажете, я буду делать беспрекословно – горячился Скобелев - и пойду на все. Я не сдам корпуса, а там все млеют, смотря на меня, и пойдут за мной всюду. Я ему (императору, В. Ф.) устрою так, что если он приедет смотреть 4-й корпус, то на его „здорово, ребята“ будет ответом гробовое молчание. Я готов на всякие жертвы, располагайте мною, приказывайте”. Лорис-Меликов ответил, что все это вздор, что Скобелев “служит России, а не лицу, что он должен честно и прямодушно работать и что его способности и влияние еще понадобятся на нормальной службе”.

Тайна гибели “русского Бонапарта”. Часть пятая

М. Т. Лорис-Меликов. Гравюра И. Матюшина,
Ю. Барановскго и Ф. Герасимова, с рис. П. Ф. Брожем.
Санкт-Петербург, 1878


Таким образом “Белый генерал” действительно вынашивал планы насильственного принуждения Александра III пойти на реформы и ограничение самодержавия. Однако, по мнению историка Андрея Шолохова, он был не настолько близок с Лорис-Меликовым, чтобы до конца посвятить его в свои планы. Поведение Скобелева во время описываемого разговора, скорее всего, хорошо разыгранный спектакль, чтобы прощупать настроение либерального отставного министра.

Скобелева по его мировоззрению смело можно отнести к демократам. О его отношении к самодержавию говорят слова, обращённые Михаилом Дмитриевичем генералу М. Л. Духонину, о чём последний рассказал в письме Немировичу-Данченко: “А внутри у нас! Что делается внутри – ведь это ужас! Мы еще отвоевываем независимость другим племенам, даруем им свободу – а сами? Разве вы и я – не рабы? Настоящие рабы, бесправные парии, бессильные, разобщенные, вечно подозреваемые…”. И вместе с передовыми людьми России “Белый генерал” мучительно искал выход из того тупика, в который зашло русское общество на переломе двух царствований. Какое же государственное устройство видел Михаил Дмитриевич в своих мечтах?

“Его идеалами, – считал В. И. Немирович-Данченко, – была великая, свободная, демократическая Россия, живущая сама всею полнотою жизни и дающая возможность жить другим. Россия, свято блюдущая интересы связанных с нею племен. Россия, для которой нет эллина, нет иудея, где все равны и каждому, как бы он ни назывался, одинаково были бы открыты пути к счастью и вольному труду. Россия как мощное тело одноплеменное, одноязычное, окруженное автономиями, опирающимися на ее грозную врагам силу, свободно развивающимися племенами. Кто хочет – уходи и живи сам, кто хочет – будь с нами. Соединенные Штаты Восточной Европы и Сибири с самоуправляющимися в общем союзе Эстонией, Латвией, Литвою, Украиной, Кавказом. Польша – самостоятельная, но связанная с нами отсутствием таможенной границы. Вот к чему шел человек, которого все знали, как гениального полководца и немногие – как политического вождя с определенной программой и точными масштабами для будущего”.

Для воплощения этой идеи Скобелеву необходимы были союзники. И он обращает своё внимание на революционеров. Хотя индивидуальный террор Михаил Дмитриевич отвергал начисто, общие революционные идеи были ему несомненно близки. Вероятно, Скобелев был знаком с текстом Письма Исполнительного Комитета «Народной воли» Александру III. Этот документ появился 11 марта 1881 года и поражал выдержанным тоном, разумностью и умеренностью требований. Требований, под которыми мог подписаться и Скобелев.

Приводим его с сокращениями:
“Ваше величество!
Вполне понимая то тягостное настроение, которое вы испытываете в настоящие минуты, Исполнительный Комитет не считает, однако, себя вправе поддаваться чувству естественной деликатности, требующей, может быть, для нижеследующего объяснения выждать некоторое время…Мы не ставим вам условий… Мы не ставим, а только напоминаем их. Этих условий, по нашему мнению, два:
1) общая амнистия по всем политическим преступлениям прошлого времени, так как это были не преступления, но исполнение гражданского долга;
2) созыв представителей от всего русского народа для пересмотра существующих форм государственной и общественной жизни и переделки их сообразно с народными желаниями….

Вот единственное средство к возвращению России на путь правильного и мирного развития. Заявляем торжественно пред лицом родной страны и всего мира, что наша партия со своей стороны безусловно подчинится решению народного собрания, … и не позволит себе впредь никакого насильственного противодействия правительству, санкционированному народным собранием”.

Михаил Дмитриевич пытаясь найти связи с революционерами, вступил на скользкий путь, но к цели этой он шёл как в бою по-скобелевски. Находясь в Париже, он попытался встретиться с П. Л. Лавровым, виднейшим идеологом народничества, одним из руководителей революционной эмиграции.

Тайна гибели “русского Бонапарта”. Часть пятая

П. Л. Лавров. Фото неизвестного мастера. Париж, 1870 г.


Народоволец С. А. Иванов рассказывает: “В 1882 г. Скобелев предпринял путешествие по Европе… Вскоре по приезде Скобелева в Париж к П. Л. Лаврову явился спутник Скобелева, состоявший при нем в звании официального или приватного адъютанта, и передал Лаврову следующее от имени своего патрона: генералу Скобелеву крайне нужно повидаться с Петром Лавровичем для переговоров о некоторых важных вопросах. Но ввиду служебного и общественного положения Скобелева, ему очень неудобно прибыть самолично к Лаврову. Это слишком афишировало бы их свидание, укрыть которое при подобной обстановке было бы очень трудно от многочисленных глаз, наблюдающих за ними обоими. Ввиду этого он просит Лаврова назначить ему свидание в укромном нейтральном месте, где они могли бы обсудить на свободе все, что имеет сказать ему Скобелев.

Петр Лаврович, этот крупный философский ум и теоретик революции, в делах практики и революционной политики оказывался часто настоящим ребенком. Он наотрез отказался от предлагавшегося ему свидания, и так как в ту минуту в Париже не оказалось никого из достаточно компетентных и осведомленных революционеров (народовольцев), которым он мог бы сообщить о полученном им предложении, – на этом и кончилось дело. Впоследствии, в 1885 г., мне пришлось говорить с Петром Лавровичем об этом инциденте и выразить сожаление, что Лавров отклонил подобное свидание и не использовал такой благоприятный случай.

– Да помилуйте, – воскликнул Лавров с искренним и неподдельным изумлением, – ну, о чем бы я стал говорить с генералом Скобелевым?
О том, что не произошло, можно, конечно, строить только более или менее вероятные догадки. Можно, однако, предполагать, не пускаясь в область фантазии, что не для одного только личного знакомства искал Скобелев свидания с Лавровым”.

Действия генерала-бунтаря весьма тревожили императора и его ближайшее окружение. Мало им было революционеров, а тут появляется новая грозная сила. Популярность Скобелева в последние месяцы жизни достигла невиданного масштаба. Если возвращение из Туркестана стало триумфальным шествием полководца, то встреча Скобелева с населением во время манёвров 4-го корпуса, стала поистине царской. По воспоминаниям современников, народ встречал “Белого генерала” хлебом-солью, а в Могилёве, где стояла 16-я дивизия, въезд командующего происходил при свете факелов, среди стоявших шпалерами войск. Выйдя из экипажа генерал с непокрытой головой шёл по улицам запруженной людьми. В Бобруйске на встречу вышло всё духовенство во главе с каноником Сенчиковским. Конечно, об этом сразу становилось известно в Зимнем дворце. Необходимо было принимать срочные меры.


В. Фетисов.
Окончание следует..

Источники:

1. Вилинбахов В.Б. Генерал «от пронунсименто» // Прометей. М., 1969. Т. 7
2. Милютин Д. А. Дневник. Т. 4., 1881–1882 гг. М., 1950.
3. Тарле Е. В. Речь генерала Скобелева в Париже в 1882 г. // Тарле Е. В. Собр. соч. Т. 11. М., 1962.
4. Н. Е. Врангель. Воспоминания. От крепостного права до большевиков. М.: Новое литературное обозрение, 2003
5. Кропоткин П. А. Записки революционера. – М., 1990. – С. 411.
6. Кони А. Ф. На жизненном пути. Ревель – Берлин, 1922.
7. О. А. Милевский. Михаил Дмитриевич Скобелев и «Народная воля». Материалы международной научно-практической конференции «М.Д. Скобелев: история и современность». Рязань, 27–28 сентября 2013 г.
8. Иванов С. А. К характеристике общественных настроений в России в начале 80-х годов. “Былое”. 1907, №9/21
Комментарии
Вопрос: Сколько пальцев у человека на двух руках? (ответ цифрами)
Топ статей за 5 дней

Певицу Шахло Ахмедову лишили лицензии за «откровенный» клип (видео)

«Потому что нет бумажки»: ведущие передачи «Орел и решка» рассказали, как им запрещали вести съемки в Ташкенте (видео)

В Узбекистане ожидаются снег и морозы

Президент утвердил в будущем году три дополнительных нерабочих дня

Реклама на сайте
Похожие статьи
Теги
В. Фетисов