Новости Узбекистана

Лучше проинформировать, чем объяснять, лучше объяснить, чем оправдываться.

Ўзбекча Ўзбекча

Светлый сайт   

→ Из дневника начальника уголовного розыска. Смертельный подлог

Из дневника начальника уголовного розыска. Смертельный подлог

О том, как жадность к деньгам приводит к налоговым преступлениям и убийствам, в воспоминаниях бывшего начальника уголовного розыска подполковника милиции Мирвали Гулямова, ставшего лучшим русскоязычным писателем Германии по версии газеты "Вести"(г. Дюссельдорф, ФРГ) и наградившая его титулом "Писатель 2007 Года".

                Из дневника начальника уголовного розыска. Смертельный подлог

Меня часто спрашивают: почему другие авторы пишут о внедрении агентуры в криминальные группы, а вы эту тему игнорируете? На столь важный вопрос отвечаю без утайки. Работа с агентурой изложена в приказах МВД, имеющих гриф «совершенно секретно». Прежде чем такой документ получить, я дал подписку о неразглашении государственный тайны, и своё обещание выполняю.

Кстати, этот приказ выдают для изучения только сотрудникам угро. И никому более.
Последние годы слово «агент» звучит с телеэкрана, употребляется в прессе и литературе. Дабы понять, кто так бойко сотрясает воздух, я заглянул в магазин, купил семь разрекламированных книг и перелопатил биографию их сочинителей.

Что же я выяснил? Трое из них оказались следователями прокуратуры, двое - инспектора милиции, остальные трудятся вне правоохранительной системы. Иначе говоря, авторы, умудряющиеся изложить свидание опера и агента, в уголовном розыске не работали и, соответственно, клятву о неразглашении тайны не давали. Поэтому они молят чепуху, не боясь ответственности.

Но я любителей детектива успокою: в 2019 году вы почитаете нехилые документы, которые иллюстрируют тактику внедрения агента в преступную среду. К тому времени действие моей личной подписки истекает. А пока мои рассказы издают выборочно, не касаясь упомянутой темы. Ей я планирую посвятить отдельную книгу.

⃰⃰⃰⃰⃰⃰⃰ ⃰⃰⃰⃰⃰⃰⃰ ⃰⃰⃰⃰⃰⃰⃰

В наш отдел заскочил мой товарищ, майор Лынёв. Он работал опером в ГУВД, а сегодня дежурил в составе наряда.
- Георгий, дай попить, - взмолился он, - во рту пересохло.
Егор хлопнул стакан минералки и устало выдохнул:
- Уф-ф, бешеный день.
Мы закурили.
- С чего такой аврал, - спросил я.
Майор наслаждался табачным дымом.
- Покойники нас вымотали, а руководство торопит: дай фамилию убийцы.
- Кто кого убил? - не смекнул я.
- В одной хате обнаружен труп некоего Басова. Не буду описывать место совершения расправы, в этом нет надобности, скажу лишь, что мы злодея установили и помчались...
- Не торопись, каким образом вы данные громилы установили, - перебил я.
Егор хохотнул:
- Курьёзный случай. Мокрушник выронил справку об освобождении из заключения, а в документе написаны анкетные сведения - Овечкин Михаил, сорок лет.
Я уверенно продолжил:
- Группа захвата нашла Овечкина мертвецки пьяным. Вы его хату ошмонали, изъяли краденое и телефонировали начальству.
Опер бросил взгляд на ходики.
- Ты не прав. За короткое время мужик выпил пол-ящика вина и, решив смыть взятый на душу грех, нырнул в ванну. Там он скопытился.
- Что говорит эксперт?
- Говорит, мол, алкаш захлебнулся, - Егор встал, сунул мои сигареты в карман и рванул вниз по лестнице, к припаркованному напротив здания автомобилю.

Я начал обновлять список нераскрытых преступлений. Мне и в голову не пришло, что этот разговор вскоре будет повторен, а мой «каталог» убийств пополнит фамилия старца, извлеченного из ванны.

Сыщики находились в тире. Они палили стоя, лежа, с колена, щеголяя меткостью.
Время занятия истекало.
- Георгий, - раздался по рации голос дежурного, - подойди сюда.
Я сунул автомат в ячейку и двинул наверх.
Капитан вручил мне адрес:
- Убийство. Звонила дочь терпилы, Айгуль Ахмедова.

На место происшествия выехали два опера, я и мой заместитель, Искандер Шаймиев. Он ориентировался в районе безошибочно, поэтому мы долетели до нужной высотки в считанные минуты.
У дома стояла кроха.
- Там.., там.., - всхлипывала она, - мама...
Искандер пошёл вперёд, чтобы пригласить соседей в качестве понятых.
Я его остановил.
- Без них обойдёмся, время не терпит.
В квартире мы наткнулись на труп сразу. Ахмедова лежала, загородив проход в коридор. Но ни поза женщины, ни раны на её теле моё внимание не привлекли - в глаза бросился валявшийся ... паспорт.
Я разобрал фамилию его владельца: Сапаев Рахмон, 1932 года рождения.
Шаймиев «обнюхал» фото.
- Не встречал, - молвил он, и показал снимок девочке, - кто это? Твой дядя, папа, брат мамы?
Искоса глянув на изображение, она пролепетала:
- Я его не знаю.
Опер вытащил из кармана миниатюрную рацию.
- Георгий, дай ребятам команду задержать Сапаева немедленно.
- Здесь был, видимо, родственник несчастной. Хозяйка впустила его без опаски... Лиходея возьмём сами, - решил я.

Мы сели в автомобиль. Нам предстояло задержать убийцу. В такой ситуации опера чётко знают свою обязанность и в корректировке действий не нуждаются.

                Из дневника начальника уголовного розыска. Смертельный подлог

Однако водитель зря гнал машину, не обращая внимания на сигналы светофора: мы вскрыли дверь квартиры Сапаева и нашли его мёртвым в наполненной ванне.

Я позвонил заместителю начальника УВД и попросил направить Лынёва для оказания мне помощи.
Шеф буркнул:
- Лынёв? Есть более опытные сотрудники.
Я ему напомнил, что Егор уже расследовал аналогичное преступление, и только он способен найти параллель между двумя убийствами.
- Ладно, - смилостивился зам. И в трубке послышались короткие гудки.

Егор приехал ко мне на закате дня. Майор сел и шутливо сказал:
- Численность оперов сократят за ненадобностью, если мокрушники станут хранить свои документы у изголовья трупа.
Я иронию не воспринял:.
- Думаю, всё обстоит сложнее. Истинный хищник сейчас мотается по республике, он уверен - менты его не вычислят.
- Нет ни единой улики, - подтвердил сыщик. - По делу Басова зацепки тоже нет. Это убийство следак готов списать на алкаша Овечкина.
- Мне необходимо изучить материалы того дела. Ксерокопировать фототаблицы, заключение судмедэксперта, протоколы допроса. Сопоставить ранения Басова и Ахмедовой. Я должен знать всё, вплоть до состава крови терпилы.
- Возьми, - он протянул мне папку, - тут копии документов, направленных прокурору.

Шаймиев рьяно исследовал схемы, справки, объяснения родни Басова и Овечкина. Потерпевшие были разными по возрасту, увлечению, специальности. Что единило их меж собой? Первый пахал инженером на заводе, второй - освободился из колонии. Сестра Басова настаивала, что он не мог впустить в дом алкоголика, тем более водить с ним дружбу. Однако изъятые под кроватью Овечкина вещи факт встречи удостоверяли. Притом именно в квартире инженера.

Искандер завершил чтение документов.
- Между ними, или вернее с ними, был кто-то третий. Ему Овечкин помог совершить убийство, затем алкоголик нажрался и полез в ванну, - мотивировал он свой вывод .
- Более всего меня смущают девять пустых бутылок, - сказал я, - проглотить столь огромное количество бормотухи Овечкин не успел бы при всем желании. Его смерть и убийство Басова разделяют лишь полтора часа.
- А убийство Ахмедовой и труп Сапаева... час. Давай усилия группы Воробьёва нацелим на выявление третьего лица. Уверяю, он есть. Третий - организатор этих убийств.
Я ценил мнение Искандера. Майор обладал аналитическим складом ума, имел колоссальный опыт по раскрытию преступлений. Интуиция его не подводила и дозволяла находить верное решение в любом деле.
- Будь по-твоему, - чувствуя правоту Шаймиева, кивнул я.

Между тем в отдел вернулись сотрудники, проводившие вторичный осмотр квартиры Ахмедовой.
Опера изучили переписку женщины, семейный альбом, исследовали её гардероб. Цель этих действий - терпеливый поиск не замеченной ранее корреспонденции, номеров телефона, иного «барахла», которое позволяет установить личность мокрушника.
Воробьев докладывал результат мне и Искандеру:
- Мы нашли среди нательного белья сумку. В ней лежали документы, - он раскрыл свидетельство о заключении брака, - выйдя замуж, терпила оставила себе девичью фамилию, Ахмедова, а фамилия её супруга... Басов.
- Как ты сказал? - Шаймиев аж вскочил.
- Басов. Михаил, - повторил сыщик. - Он убит месяц назад.
- Любопытная новость! Что было дальше? - торопил Искандер.
- Ещё там хранились квитанции, - продолжил инспектор, - они удостоверяют получение ста миллионов рублей (сто тысяч долларов США - прим.авт.) от налоговой инспекции. Вникнуть в их суть мы не успели, но факт наличия дома бумаг строгой отчётности удивляет.
Я разложил финансовые оригиналы, датированные по 1995 год.
Ахмедова работала в одном из банков Ташкента кассиром. Она принимала деньги от организаций, расписывалась, заверяла бланк печатью. Оформленный корешок возвращала клиенту.
- Надо полагать... женщина мани утаивала. Сгоняй в банк, - сказал я Воробьёву, -пусть спецы разъяснят нам тонкости оприходования денег.

Итак, Басов и Ахмедова оказались бывшими супругами.
В своих донесениях опера указывали, что молодуха прожила в квартире Михаила семь месяцев, а развод оформила незадолго до появления на свет дочери. Наследница Басова подросла, но об отце ничего не знала - Ахмедова имя «кавалера» из памяти вычеркнула.
Эта информация омрачила Лынёва. Майор хаял следователя, который не включил фамилию женщины в список лиц, подлежащих обязательному допросу по факту смерти Басова.
- Вслед за репликой советника юстиции, мол, минуло десять лет - целая вечность, - кричал Егор, - свидетельство о разводе полетело в кучу невостребованной бумаги. Ладно следак, он расследует пять мокрух в год, куда смотрел опер?
Я налил взбушевавшему другу фужер минералки.
- Остынь! Как бы то ни было нам ясно: супруги опять встретились. Что ты мыслишь по поводу их длительного одиночества?
Майор взял себя в руки:
- Инженер семью не завёл. Она не вышла замуж. Это... любовь. Все годы и Ахмедова, и Басов хотели помириться. Они, я уверен, свою цель достигли, причём сделали какие-то важные шаги, которые стали известны третьему лицу. Проще говоря, их совместные действия угрожали безопасности человека, лишившего парочку жизни... Головорез якшался с обоими, знал распорядок дня жертв.
В кабинет вошли Искандер и Воробьев. Последний держал туго набитый пакет, откуда торчал рулон бумаги.
Сыщик развернул документы.
- Тут банковские сведения за три года. На сопоставление цифр требуется неделя.
Егор сделал жест рукой.
- Нет, сначала доложи комментарий финансиста. Где квитанции?
- У меня, все двадцать, они в банке не регистрированы.
Лынёв перевёл взгляд с Воробьёва на Искандера.
- Как же так? Ахмедова утаила миллионы, а налоговая инспекция хищение не заметила...
- Управляющий всю арифметику проверил, - сказал Шаймиев, - сейчас найду его письмо.
- Если руководитель нем как рыба, то... он в этом заинтересован. Без согласования с налоговиками Ахмедова присвоить бабло не могла, - дивился размаху воровства сыщик, - я организую сверку отчёта инспекции. Работу мои люди выполнят инкогнито. Не забывайте, один неверный шаг и похитители цифры уничтожат.

Изучение материалов налоговой инспекции шло под какой-то легендой. Даже руководители этой службы не ведали, что асы ревизионного управления задействованы по инициативе МВД.
Нам было достаточно получить сведения об инспекторе, который возил миллионы в банк. К тому времени мы уже считали его звеном в цепи людей, наладивших конвейер по присвоению государственных средств.
Воробьёв читал характеризующие налоговика сведения:
- Ильясов Рустем Ильясович, 1960 года рождения. Юрист, прописан в однокомнатной квартире, улица Интернациональная, 33. Женат, трое детей. Машины, дачи не имеет ...
Когда майор окончил доклад, я высказал сомнение:
- Ильясов не похож на миллионера. Он ютится в каморке, у него нет сбережений, автомобиля. Тот ли зверь попал в нашу сеть?
Ответить офицер не торопился. По-видимому, житьё-бытьё «казначея» района его смутило.
Заминку прервал Искандер.
- Думаю, налоговик свою хату вскоре продаст и через месяц осядет в России. Там он купит и дом, и машину. Я запросил распечатку его телефонных переговоров. И тут выяснилась интересная картина: до 1993 года мэн звонил брату раз в квартал. С марта 1994 года количество звонков утроилось. Тема диалога - переезд.
Я эту мысль развил:
- Из Ташкента люди бегут, прихватив сколоченный капитал. Начальник милиции не зря распорядился установить за Ильясовым наблюдение. Теперь каждый шаг инспектора будем фиксировать. Ответственность за проведение наружки возлагаю на Воробьева.

Утром я поехал в ревизионное управление. Там проверка документации налоговой службы закончилась.
Вскоре я уже сидел в кабинете своего начальника. Он догадался, что ему предстоит выслушать монотонное чтение объёмной справки, поэтому вытянул руку и умоляюще сказал:
- Растолкуй мне главное. Спасибо ревизорам, они написали целую книгу, однако хочется услышать только пару фраз относительно Ильясова. Остальное просмотрю вечером.
Сунув бумаги под мышку, я облегчённо вздохнул. Желания декламировать насыщенный цифрами текст у меня не было.
- Ильясов заполняет ведомость аккуратно, принятая и сданная в банк сумма сходится. До копейки.
Шеф смотрел на меня из-под очков.
- Вывод неожиданный... По какой схеме казначей «накопляет» финансы?
Этапы сбора налога я усвоил досконально, так что разъяснил их со знанием дела.
- В секторе налогообложения физических лиц работают восемнадцать инспекторов. Они собирают налог с предпринимателей, занимающихся индивидуальной деятельностью. Капитал сдают Ильясову, а взамен получают расписку. Далее он в специальной книге отмечает фамилию сотрудника и проставляет полученную сумму. На следующий день везёт финансы в банк. Там ему выписывают квитанцию... Этот документ начальник Ильясова регистрирует в своей тетради, и переправляет бумагу инспекторше отдела статистики Григориади.
- Кто проводит сверку цифр налоговиков и банка?
- Григориади... - я отыскал выписку из её личного дела, - Эдит Панаётовна.
- Ревизор установил, что в 1993 году банк недополучил тридцать пять миллионов рублей, в 1994 году - шестьдесят, в 1995 - пять миллионов. Итого, сто миллионов. Почему налоговики не забили тревогу?
- Эдит месяцами включала похищенную сумму в графу «Перенос». Кроме этого занижала цифры втрое.
- Что графа означает?
- Если банк оформлял приём денег, скажем, двадцать девятого января, то они попадали в финансовый отчёт инспекции только в феврале. Это нормальное явление для обеих структур.
- На что рассчитывала Григориади?
Покидая ревизионное управление, я такой же вопрос задал главному спецу республики. Ответ мне запомнился дословно. «Инспекторша уловила первостепенный фактор: со времени образования налоговой службы её руководство сменилось четырежды. Новые чиновники, выставляя на обозрение тупость предшественника, были заинтересованы отобразить статистику занижено, мол, гляньте, какой царит хаос. Неразбериху использовали многие. Когда власть менялась, Эдит манипулировала цифрами как хотела».
Начальник явно торопился.
- Поговорим завтра, - прервал он наш диалог.

Воробьев заглядывал в отдел лишь ночью. Он пятый день следил за перемещениями Ильясова. Налоговик вёл монотонную жизнь: ходил на работу, питался в кафе, возил деньги в банк. В общем, жил «скучно».
Вести наружку в целом элементарно (я говорю о действиях без привлечения техники спецподразделения МВД). Однако сыщики норовят в этой процедуре не участвовать. Она требует, во-первых, адского терпения, во-вторых, чтобы не «засветиться», опера должны менять друг друга каждый час, а то и чаще. Такой ритм утомителен - ехать домой нет смысла, свободное время провести негде.
Едва Воробьёв открыл дверь моего кабинета, Егор окинул его цепким взглядом и сказал:
- Нам сейчас предстоит услышать любопытную историю.
Воробьёв повесил куртку на толстенный гвоздь, выпиравший из стены.
- Непонятную, - буркнул он. - Ильясов третий день ходит на биржу.
Мы, естественно, знали о чём говорит сыщик.
Ташкент славился «пятаком», на который стекались безработные. Там они ловили заказчика предлагающего, например, строить дачу, и ехали к нему пахать за копейки.
- Налоговик ищет спеца по ремонту дома? - удивился Егор.
- Ильясов бомжей не расспрашивает, хотя глазами сверлит каждого...
- Если он в Россию не отчаливает... вероятно, планирует заменить обои в своей конуре, - предположил Лынёв.
- А мне думается иначе, - сказал Воробьев, - быть может, я нагнетаю страсти зря, однако... на этом пятаке калымили усопшие в ванне.
Версию подхватил Искандер:
- Ты полагаешь, инспектор наметил очередную жертву, а пока выбирает себе «компаньона».
- Да, он готовит мокруху.
- И жертва - бухгалтер отдела статистики, - ввернул Шаймиев. - Фамилия Григориади вслух не оглашена, но минует неделя и эта лиса будет арестована... Казначей хочет её убрать.
Я мнение сыщиков поддержал, и решил «версию» Эдит считать главной.

В материалах уголовного дела улик против Ильясова не было. Тем не менее Искандер называл его организатором убийства и Ахмедовой, и Басова. К тому же визиты инспектора на биржу помогли нам «раскусить» роль Сапаева и Овечкина. Теперь сыщики именовали пьяниц «исполнители».

Мы ломали голову над тем, как обезопасить жизнь Григориади. Я задался целью провести манёвр, который отвёл бы угрозу, нависшую над женщиной, и позволил действия Ильясова квалифицировать по статье попытка убийства. На обдумывание деталей нашего трюка времени не оставалось: утром казначей мог проникнуть в квартиру Эдит, а это для неё означало смерть. Мы предполагали, что налоговик реализует свою задумку с восьми до часу дня. Именно тогда расхворавшаяся баба сидит дома одна.
Мои ребята выдали целый короб идей. Я отобрал приемлемое:
- Думаю, мы опять воспользуемся услугой Буравчика. Старый зэк охотно помогает нам уличить головорезов. Подставим его Ильясову.

Воробьев растолкал Буравчика в пять утра и отвёз на улицу Интернациональная.
Около дома Ильясова майор сказал:
- Через несколько минут отсюда выйдет мужик. Тебе надо вступить с ним в контакт, после - наняться ремонтировать его хату. Ясно?
- Ага, - кивнул он.

Каждые четверть часа Воробьев докладывал мне обо всех перемещениях Ильясова. Затасканная рация хрипела: «Налоговик вышел на улицу... Идёт на пятак. Разговаривает с Буравчиком... Они сели в такси... Тормознули напротив дома Буравчика. Вошли в подъезд... Инспектор вернулся, стоит на остановке трамвая».
Я метнул взгляд на карту района и закричал:
- Он едет к Эдит! Лети туда.

Наш план мы разыграли чётко, а Ильясов будто умышленно нам подыгрывал: двигался по маршруту, заранее «нарисованному» сыщиками.

В кабинете моего зама нервно вышагивал Лынёв, а Буравчик сопел на диване.
Увидев меня, Егор сказал:
- Он пьян в стельку. Пусть храпит.
- Ждать некогда, - возразил я, - наш герой успел где-то бухнуть, но этот человече в ясном уме. Сейчас…
Едва моя рука потянулась за водой, алкаш открыл глаза.
- Инспектор молодец, - стал бормотать он, - приволок спиртягу. Я высосал треть флакона.
Лынёв ненавидел запах перегара.
- Куда свалил Ильясов? - рычал он, - мекай быстрее, или тебе на голову ведро надеть?
Мужик переспросил:
- Куда сва-алил? Договариваться насчёт моей работы. Уходя, просил дверь не запирать... Я кирнул... Тут в хату влетел опер... кайф поломал.
- Налоговик действовал по старой схеме, - сказал майор, - его твой паспорт интересовал?
- У меня документов нет, - сипел алкаш, - он взял моё удостоверение сварщика.
- В сценарии меняются только фамилии. Инспектор, после убийства Эдит, нашёл бы Буравчика спящим. И утопил в ванне, - заключил Егор.

Теперь я не понимал, за что налоговик убил Басова. Если казначея и Ахмедову объединяли финансы, то мужчины знакомы не были.
Ответ на этот вопрос предстояло дать Эдит. Григориади, наконец, смекнула, чем мог обернуться визит Ильясова и ахнула:
- Да разве за сто долларов убивают?
Шаймиев ткнул пальцем банковский отчёт.
- Разворованы миллионы. Скажи, какую роль в этом деле играл Басов?
Женщина рыдала:
- Фамилию «Басов» слышу впервые.
Эдит говорила искренне. Ильясов не посвящал её в свои тайны, платил за конкретно выполненный «трюк», он был уверен, что для фальсификации статистики много знать не требуется.

Мои ребята всегда тщательно готовятся к допросу лиц, подозреваемых в совершении убийства.
Допрос это битва двух сторон, защищающих полярные интересы. Милиционер обосновывает наличие криминала, а задержанный уводит его от истины под любым резоном. Не уделять внимания предстоящей схватке чревато катастрофой: лиходей может оказаться более «тренированным» и ловким ударом повергнет тебя на землю. А коснеть в грязи оперу не гоже.

                Из дневника начальника уголовного розыска. Смертельный подлог

На мои вопросы казначей должен был ответить внятно: да или нет. Однако интенсивной дуэли не получилось. Ильясов, едва вошёл в кабинет, молвил: «Расскажу всё, только гарантируйте мне жизнь».
- Угрозыск меру наказания не определяет, - сказал я, - но твоя исповедь без внимания не останется. Мы её запротоколируем. Это суд наверняка учтёт.
Внутреннее состояние инспектора выдавали глаза - их наполнил ужас.
- Пишите... Я виновен...
Когда формальности были улажены, Ильясов открыл нам свою душу. Потом изложил беспрецедентный случай на бумаге. Думаю, нет смысла повторять все двадцать страниц, исписанных казначеем, будет вернее заполнить огрехи в моём повествовании его ответами лишь на пять вопросов.
Вопрос: Когда вы и Ахмедова познакомились, по какой схеме присваивали деньги, собранные инспекцией?
Ответ: Мы познакомились в октябре 1992 года, и вскоре стали любовниками. В Ахмедовой мне нравилось всё, за исключением её жалоб на нехватку денег. Это нас и погубило. Когда она предложила часть налогов утаивать, я отказать ей не мог. Сначала мы присвоили мизерную сумму. Кассирша не внесла в свой реестр миллион рублей (тысяча долларов США - прим. авт.), но выдала мне квитанцию и заверила её печатью. Деньги мы поделили, а банковский документ я сдал своему начальнику. Далее мы такие операции повторяли ежемесячно. Факт хищения должен был всплыть, о чём меня уведомила Григориади. Я сунул ей в карман триста долларов. С тех пор она финансовый отчёт для руководства составляла «правильно».
Вопрос: Какие функции в группе выполнял Басов?
Ответ: Этот человек в хищении денег не участвовал. Мне Ахмедова сказала, что вновь встречается с бывшим мужем, которому поведала наш секрет. Басов оказался алчной дрянью, он стал меня тиранить, шантажировать и, в конце-концов, потребовал за молчание сорок тысяч долларов.
Вопрос: Каким образом вы лишили жизни Басова, Ахмедову, Овечкина и Сапаева?
Ответ: Я приехал к Овечкину, так как обещал найти ему работу. Миша жил в комнате один. Я напоил алкаша вином, забрал его документы и направился в квартиру Басова.
Вопрос: Уточните, какую сумму вы хотели отдать Басову.
Ответ: Денег я при себе не имел, но об этом рэкетир не знал. Я ударил Басова ножом, швырнул на пол справку Овечкина и смылся. Когда я вернулся в жильё алкоголика, то нашёл его мертвецки пьяным. Бросить Михаила в ванну мне труда не доставило. Затем я подложил утопленнику вещи Басова. Аналогичным приёмом убита и Ахмедова. Её тряпки я разбросал по квартире Сапаева.
Вопрос: Почему вы задались целью убить Григориади?
Ответ: В отчётах Эдит ревизия выявила умысел, направленный на сокрытие миллиона рублей. Она явно рассказала бы вам, где эти деньги осели. Я уже купил билет в Татарстан и хотел рвануть туда чистеньким. Её ответы могли мой план торпедировать.

P.S. Расследование уголовного дела в отношении Ильясова было закончено в январе 1996 года.
Но суд над ним не состоялся. Когда бывший налоговик ступил в зал, он качнулся, глотнул воздух и упал.
Вскоре мы получили уведомление: «...в связи со смертью обвиняемого дело прекращено».

Георгий Лахтер
Ташкент – октябрь 1996 г.

Комментарии
Вопрос: сколько будет три плюс три (ответ цифрой)
Топ статей за 5 дней

Компенсацию за снос домов будут получать только собственники жилья

Во всех регионах Узбекистана ожидается резкое похолодание и снег

Вкуснее, чем в Италии: Узбекистан с большим отрывом занял первое место в конкурсе гастрономического туризма

В Самарканде водитель "Ласетти" сбил трех студенток

Реклама на сайте
Похожие статьи
Теги
Георгий Лахтер, Уголовный розыск, Германия, Записки Начальника уголовного розыска