l
Новости Узбекистана

Лучше проинформировать, чем объяснять, лучше объяснить, чем оправдываться.

Ўзбекча Ўзбекча

Светлый сайт

→ «Я слышу, я не сплю, зовешь меня, Марина…»

«Я слышу, я не сплю, зовешь меня, Марина…»

В 1980 году в дверь позвонил паренёк по имени Алишер. В Ташкенте он излечивался от боевого ранения, полученного в горном ущелье в афганской провинции Бадахшан. Из госпиталя отпустили ненадолго, потому разговор получился короткий, без подробных рассказов. Сообщил только перед уходом, что через три дня возвращается обратно; протянул книгу, сказал: «Подарить не могу. Там купил – в военном магазине. Дорога мне. Вернете – когда вернусь. Хоп?».

«Я слышу, я не сплю, зовешь меня, Марина…»

Не помню, какое издательство выпустило книгу. Помню зеленого цвета переплет и на нем золотом: М. И. ЦВЕТАЕВА. СТИХОТВОРЕНИЯ. Как мемориальная табличка.

Наугад открыл страницу.

Тоска по родине! Давно
Разоблаченная морока!
Мне совершенно все равно —
Где совершенно одинокой
Быть, по каким камням домой
Брести с кошелкою базарной
В дом, и не знающий, что — мой,
Как госпиталь или казарма.
Мне все равно, каких среди
Лиц ощетиниваться пленным
Львом, из какой людской среды
Быть вытесненной — непременно —
В себя, в единоличье чувств.
Камчатским медведём без льдины
Где не ужиться (и не тщусь!),
Где унижаться — мне едино.
Не обольщусь и языком
Родным, его призывом млечным.
Мне безразлично — на каком
Непонимаемой быть встречным!
(Читателем, газетных тонн
Глотателем, доильцем сплетен…)
Двадцатого столетья — он,
А я — до всякого столетья!
Остолбеневши, как бревно,
Оставшееся от аллеи,
Мне все — равны, мне всё — равно,
И, может быть, всего равнее —
Роднее бывшее — всего.
Все признаки с меня, все меты,
Все даты — как рукой сняло:
Душа, родившаяся — где-то.
Так край меня не уберег
Мой, что и самый зоркий сыщик
Вдоль всей души, всей — поперек!
Родимого пятна не сыщет!
Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,
И всё — равно, и всё — едино.
Но если по дороге — куст
Встает, особенно — рябина…

…Вернулся к истоку книги и читал уже не отрываясь, и перечитывал, и понял: я влюбился пожизненно.

Да, Марина Ивановна, это так.

Сегодня, в елабужскую годовщину, помяну, как сумею: воскресенье 31 августа 1941 года, горький, несправедливый итог в сенях бревенчатой избы…

Тяжкая доля была взвалена на маленькие плечи.
Зачем пересказывать. Все известно. Только непонятно – за что?!
На исходе жизни она оставила три предсмертные записки – сыну, писателю и другу Николаю Николаевичу Асееву и тем, кто будет ее хоронить. Вот они:
Первое. «Мурлыга! (Мур - домашнее имя Георгия Эфрона – прим. М. Г.) Прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить. Передай папе и Але - если увидишь - что любила их до последней минуты, и объясни, что попала в тупик».

Второе. «Дорогие товарищи! Не оставьте Мура. Умоляю того из вас, кто может, отвезти его в Чистополь к Н. Н. Асееву. Пароходы - страшные, умоляю не отправлять его одного. Помогите ему и с багажом - сложить и довезти в Чистополь. Надеюсь на распродажу моих вещей. Я хочу, чтобы Мур жил и учился. Со мною он пропадет. И адрес Асеева на конверте.
Не похороните живой! Хорошенько проверьте».

И последнее. «Дорогой Николай Николаевич! Дорогие сестры Синяковы!
Умоляю вас взять Мура к себе в Чистополь - просто взять его в сыновья - и чтобы он учился. Я для него больше ничего не могу и только его гублю.
У меня в сумке 150 р. и если постараться распродать все мои вещи... В сундучке несколько рукописных книжек стихов и пачка с оттисками прозы. Поручаю их вам, берегите моего дорогого Мура, он очень хрупкого здоровья. Любите как сына - заслуживает. А меня простите - не вынесла.
М. Ц.
Не оставляйте его никогда. Была бы без ума счастлива, если бы он жил у вас. Уедете - увезите с собой. Не бросайте».

Из дневника Георгия Эфрона.

31 августа - 5 сентября 1941 года. За эти 5 дней произошли события, потрясшие и перевернувшие всю мою жизнь. 31 августа мать покончила с собой - повесилась. Узнал я это, приходя с работы на аэродроме, куда меня мобилизовали. Мать последние дни часто говорила о самоубийстве, прося ее «освободить». И кончила с собой. Оставила 3 письма: мне, Асееву и эвакуированным. Вечером пришел милиционер и доктор, забрали эти письма и отвезли тело. Милиция не хотела мне отдавать письма... «Причина самоубийства должна оставаться у нас». Но я все-таки настоял на своем. В тот же день был в больнице, взял свидетельство о смерти, разрешение на похороны (в загсе). М. И. была в полном здоровии к моменту самоубийства. Через день мать похоронили. Долго ждали лошадей, гроб. Похоронена на средства горсовета на кладбище...

Шестнадцатилетнего сына Цветаевой эвакуировали в Ташкент.

Георгий Эфрон - родным.

21 июня 1942 г. Я все постигаю на собственном опыте, на собственной шкуре, - все истины. До Ташкента я фактически не жил - в смысле опыта жизни, - а лишь переживал: ощущения приятные и неприятные, восприятия красоты и уродства... В Ташкенте я научился двум вещам - и навсегда: трезвости и честности. Когда мне было очень тяжело здесь, я начал пить. Перехватил через край, почувствовал презрение и отвращение к тому, что мог бы дойти до преувеличения - и раз-навсегда отучился пить (писатели все пьют, но я теперь неуязвим)... То же и в отношении честности. Чтобы понять, что «не бери чужого» - не пустая глупость, не формула без смысла - мне пришлось эту теорему доказать от противного... Конечно, делал я все это отнюдь не «специально», но в ходе вещей выяснилась вся внутренняя подноготная. Обнимаю. Ваш Мур.

7 августа 1942 г. Дорогая Лиля!.. Живу в доме писателей; шапочно знаком со всеми; хотя ко мне относятся хорошо (одинок, умерла мать и т. д.), но всех смущает моя независимость, вежливость. Понимаете, все знают, как мне тяжело и трудно, видят, как я хожу в развалившихся ботинках, но при этом вид у меня такой, как будто я только что оделся во все новое... Исключительно тяжело одному - а ведь я совсем один. Все-таки я слишком рано был брошен в море одиночества... Так хочется кого-нибудь полюбить, что-то делать ради кого-то, кого-то уважать, даже кем-нибудь просто заинтересоваться - а некем.

17 августа 19 42 г. Дорогая Аля!.. Мамины рукописи - в Москве, бусы, браслеты и пр. - там же. Все рукописи собраны в один сундук, который находится у неких Садовских... они живут в б. Новодевичьем монастыре, в бывшем склепе; там рукописи и книги будут в сохранности. Браслеты и пр. - у Лили... Я никогда еще не был так одинок. Отсутствие М.И. ощущается крайне...
В марте 1944 года Мур был призван в действующую армию.

29 июня 1944 г. .Бой был пока один (позавчера)... кстати, мертвых я видел в первый раз в жизни: до сих пор я отказывался смотреть на покойников, включая и М. И. А теперь столкнулся со смертью вплотную. Она страшна и безобразна; опасность - повсюду, но каждый надеется, что его не убьет... Идем на запад, и предстоят тяжелые бои, т.к. немцы очень зловредны, хитры и упорны. Но я полагаю, что смерть меня минует...

7 июля 1944 г в книге учета личного состава записано: Георгий Эфрон «убыл по ранению». Больше сведений о нем нет. Ему было 19 лет.
Не миновала смерть ни младщенькую дочь Марины Цветаевой Ирину, умершую от голода, ни мужа Сергея Александровича Эфрона, расстрелянного НКВД, ни сына Мура, убитого фашистским железом, ни саму Марину…

В 1990 году 31 августа, в день гибели пота, Архиепископ Казанский и Татарстанский Анастасий по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия II в сослужении священников епархии на месте захоронения М.И. Цветаевой отслужил панихиду. Согласно произнесенным тогда Владыкой словам, самоубийство Цветаевой приравнивается к убийству тоталитарным режимом.

…Алишер вернулся из Афганистана. И я вернул ему книгу стихов Марины Цветаевой.

М. ГАР

P.S. Заголовок материала взят из стихотворного цикла, который посвятил памяти Марины Цветаевой Арсений Тарковский.

***
Я слышу, я не сплю, зовешь меня, Марина,
Поешь, Марина, мне,
крылом грозишь, Марина,
Как трубы ангелов над городом поют,
И только горечью своей неисцелимой
Наш хлеб отравленный возьмешь на Страшный суд,
Как брали прах родной у стен Иерусалима
Изгнанники, когда псалмы слагал Давид

И враг шатры свои раскинул на Сионе.
А у меня в ушах твой смертный зов стоит,
За черным облаком твое крыло горит
Огнем пророческим на диком небосклоне.

1946 г.
Комментарии
Вопрос: Сколько пальцев у человека на одной руке? (ответ цифрами)
Топ статей за 5 дней

Более 50 узбекистанцев заживо сгорели в автобусе в Актюбинской области Казахстана (видео)

Потребители больше не будут платить за установку и поверку счетчиков на газ и свет

В Узбекистане назвали самые популярные имена 2017 года

Бюджет для народа: впервые жителям столицы предлагают проголосовать, на что потратить бюджетные деньги

Похожие статьи
Теги
М. Гар