Новости Узбекистана

Лучше проинформировать, чем объяснять, лучше объяснить, чем оправдываться.

Ўзбекча Ўзбекча

Светлый сайт   

→ Сулейман Шадманов: «Музыка – любовь всей моей жизни»

Сулейман Шадманов: «Музыка – любовь всей моей жизни»

«Люди поющие, всегда выглядят счастливее, они все делают с увлечением, они бодры, жизнерадостны, в них вы всегда найдете что-то привлекательное, красивое. Певческий голос - одно из чудес природы. Кто им одарен, тот может считать себя счастливым человеком».

Эти слова выдающегося российского хорового дирижера, композитора, педагога, музыкально-общественного деятеля Александра Васильевича Свешникова близки по духу нашему земляку, замечательному музыканту Сулейману Нуруллаевичу Шадманову – народному артисту Узбекистана, главному хормейстеру Государственного академического театра оперы и балета имени А.Навои. Их убежденная страстность, искренность, природное жизнелюбие сопутствуют ему на протяжении всей его творческой жизни в искусстве.

Сулейман Шадманов: «Музыка – любовь всей моей жизни»


Чем больше общаюсь с Сулейманом Нуриллаевичем, тем больше убеждаюсь, какой он преданный рыцарь и профессионал в хоровом искусстве. Я всегда вижу его в работе, в живом действии. При нем нельзя быть расслабленным, позволить себе лишнее, он умеет заставить быть чрезвычайно собранным во всем. Даже облик, походка Шадманова при встрече с ним всегда мобилизует.

Его хор отличает профессиональное мастерство, совершенство ансамбля, вокально-хоровая техника, ровное во всех регистрах, красивое, слитное звучание. Безусловно, во всем этом большая заслуга его главного хормейстера, который сегодня отмечает свой восьмидесятилетний юбилей, чей путь освещен талантом, трудом, любовью к музыке, заботой о людях, почитанием Учителей и благодарностью к ним. Жить по совести, честно трудиться, добиваться всего своим трудом, довольствоваться малым – основные правила жизни Сулеймана Нуриллаевича.

Обо всем этом, а также о профессии, о людях, общение с которыми оказало влияние на формирование его личности и профессиональное становление мне посчастливилось побеседовать с юбиляром.

- Сулейман Нуриллаевич, в стенах родного театра вы прожили, как мне кажется, большую и счастливейшую часть своей жизни. Вы служите в нем более полувека, не так ли?

- Да, это так. Я был направлен сюда на работу после окончания консерватории. Помню, когда я вошел в театр со служебного входа, ведь до этого я посещал спектакли этого коллектива в качестве зрителя, то понял, что это мое, что здесь мой дом, без которого сегодня я себя уже не представляю. Я бесконечно благодарен судьбе, позволившей мне стать его маленькой частичкой. Время неумолимо. Оно отдаляет нас от многого, в частности, от тех, кто определил твою судьбу. И наша задача – помнить их ежедневно.

- Вы всегда с благодарностью и нежностью вспоминаете своих учителей…

- Я им очень благодарен. В первую очередь, это руководитель ансамбля узбекских народных инструментов Бухарского Дворца пионеров Насретдинов, который обратил на меня внимание, когда я стоял, как вкопанный, слушая волшебные звуки его коллектива. Именно он дал мне в руки гиджак и начал учить игре на нем. Уже через два года я в составе ансамбля побывал с концертом в Ташкенте, а потом он отвел меня в Бухарское музыкальное училище, где я стал учиться вначале в классе гиджака, а через год на дирижерско-хоровом отделении. Что может быть привлекательнее людей, поющих в хоре? Мне кажется, они всегда выглядят счастливее, делая все с увлечением, они бодры, жизнерадостны.

Я считаю певческий голос - одним из чудес природы. И кто им одарен, безусловно, счастливый человек, которым являюсь и я. Никогда не забуду своих замечательных педагогов по специальности Наталью Константиновну Лукьяновскую и Лидию Юрьевну Боровик. Они призывали своих учеников тщательнейшим образом изучать музыкальный материал, заставляли считать такты, чертить схемы, анализировать гармонию, фактуру. Благодаря их школе, я успешно поступил в Ташкентскую консерваторию.

- Она стала вашей Alma mater, где вы, жаждущий знаний, пытающийся постичь секреты столь непростого искусства хорового дирижирования, не пропускали ни одного занятия по специальности…

- Я был одержим профессией музыканта в целом, поэтому посещал с интересом не только занятия по специальности. В те годы в консерватории преподавали замечательные педагоги, среди которых было немало известных музыкантов. Сердце мое наполняется гордостью, когда я говорю о своих наставниках. Так, Сергей Александрович Валенков вел у меня хоровой класс, Елена Михайловна Кензер – хоровую литературу, Макс Степанович Ковбас – гармонию, а Елена Милентьевна Мацокина – сольфеджио. Безусловно, знания, полученные у столь высоких профессионалов, стали мощным фундаментом для дальнейшего постижения выбранной профессии. Общение с ними обогащало меня и как музыканта, и как человека, ведь наши долгие захватывающие беседы, отнюдь не ограничивались музыкальными темами.

- Мне известно, что немаловажную роль в вашем профессиональном становлении как дирижера-хоровика сыграл и профессор Валентин Иванович Князятов, чьи творческие и методические принципы вы впоследствии претворяли в своей педагогической деятельности…

- Валентин Иванович был замечательным педагогом. Я посещал его занятия не по студенческой обязанности, а из интереса к своей специальности и, в не малой степени, из-за завораживающего обаяния профессора. В его рассказах раскрывались сама душа и глубокий внутренний смысл музыкального произведения, постигались сокровенные тайны художественного творчества. В классе моего профессора я впервые соприкасался с невидимыми, на первый взгляд, тонкостями стиля и колорита той или иной хоровой партии.

А еще мне нравились его скупые, но очень точные и выразительные жесты, в них никогда не было дирижирования «на публику», наоборот, он дирижировал так, как будто хотел быть незаметным, стремился не отвлекать слушателей от музыки своим поведением. Его дирижерские движения всегда были очень точны и определенны. И это мне всегда импонировало. Поэтому, на мой взгляд, не следует отвлекать слушателей от восприятия музыки какой-то оригинальной жестикуляцией. Она всегда должна быть естественна, проста и содержательна.

- Сулейман Нуриллаевич, знаю не понаслышке, как вы прекрасно играли на фортепиано, сопровождая свою работу с хором исполнением отрывков из партитур. Под вашими пальцами рождались инструментальные краски оркестра, – слышалось то пение валторны, то звучание гобоя, то удары литавр.

- В профессии оперного хормейстера свободное владение фортепиано и умение читать с листа необходимо. Я действительно неплохо играл на нем. И это опять-таки благодаря моим замечательным педагогам по общему фортепиано: в Бухарском музыкальном училище я учился у Лидии Георгиевны Ивановой, а в консерватории у Лии Борисовны Шварц. Обе они привили мне любовь к фортепиано. Кстати, в консерватории я активно участвовал в концертах класса Лии Борисовны Шварц, играя Фантазию ре минор Вольфганга Амадея Моцарта, мазурки и вальсы Фридерика Шопена, Фортепианный концерт Андрея Баланчивадзе и многие другие произведения.

Сулейман Шадманов: «Музыка – любовь всей моей жизни»


- Однако вернемся к сегодняшнему дню. Ваша жизнь до отказа заполнена репетициями, спектаклями, концертами, чтением партитур, словом, всем тем, чем живет театральный человек, проводящий все свое время в театре. Что, в вашем понимании, есть репетиция?

- Работа, работа, работа.

- А насколько важен для вас репетиционный период?

- Для меня он очень важен. Потому что спектакль объединяет людей в одну большую семью. А у меня хор, большой хор! И я должен посредством любви и нежности создать ту атмосферу, когда душа каждого артиста открывается, и он просто не замечает, что репетирует. Он работает, и он уже без этого не может. Поэтому приходить на репетицию надо с запасом нежности. А если этого не будет – спектакля не получится. Для меня немаловажно, чтобы каждый артист хора за период репетиций внутренне становился лучше, чище, добрее.

- Тем, кому удалось побывать на ваших репетициях, не может не отметить строгую дисциплину, если учесть, что Вы сам находитесь на «боевом посту» с утра до вечера.

- Да, трудиться хоровому коллективу нашего театра под моим руководством нелегко, но мне важен конечный, положительный результат – стать одним певческим организмом, поющим ярко, осмысленно, с тем эмоциональным настроем, с той самоотдачей, без которых немыслимо подлинное творчество.

- И с вами нельзя не согласиться. В связи с этим вспоминается высокая оценка взыскательной российской критики после очередных гастролей театра в Москве: «Хор (хормейстер Сулейман Шадманов) не только успешно справляется с самыми сложными задачами ансамблевого пения (в чем мы убедились в «Буране» и «Дон Карлосе»), но и обладает выразительным актерским мастерством (вспомним народные сцены в «Петре Первом»), а также хорошо чувствует стилистику исполняемых произведений».

- Эти слова убеждают меня, что я на правильном пути, что мои творческие принципы имеют смысл, и я остаюсь честным как перед самим собой, так и перед своим коллективом.

- Скажите, а вам не бывает обидно, что при большом объеме работы, вы всегда остаетесь в тени. Согласитесь, хор же находится на сцене, а хормейстера зритель не видит?

- Да, это так. Мы с моей коллегой Натальей Куприяновой всегда находимся за кулисами. Такова особенность нашей профессии: мы – «бойцы невидимого фронта». Но иногда я встаю за дирижерский пульт.

Сулейман Шадманов: «Музыка – любовь всей моей жизни»


- Да, вы же закончили еще и факультет оперно-симфонического дирижирования – класс выдающегося деятеля ХХ столетия Мухтара Ашрафовича Ашрафи, чья многогранная деятельностьотмечена многими высокими званиями. Находясь на посту ректора, он не прерывал своей дирижерской, исполнительской, творческой, педагогической и общественной деятельности. Вам, наверное, нелегко было находиться в лучах столь яркой личности?


- Помню, как я с большим трепетом переступил порог класса профессора Ашрафи, оказавшего на меня впоследствии большое влияние. Он стал для меня непререкаемым авторитетом. Изучение партитур в своем классе в фортепианном звучании Мухтар Ашрафович почти не практиковал. Таким классом для его учеников был руководимый им симфонический оркестр нашего Большого театра, в котором я уже работал хормейстером. Постоянно присутствовать на репетициях своего руководителя, внимательно слушать, всегда быть готовым в любой момент к самостоятельной работе – таковы были наши задачи. На занятиях царила творческая атмосфера. А самое главное – всегда звучал оркестр. Моим дипломным спектаклем была опера «Аида», которой я дирижировал в своем театре.

- За годы работы в театре вы участвовали в постановке свыше 60 спектаклей. Есть среди них и те, которые при вас ставились дважды и даже трижды…

- И, несмотря на то, что для меня эти произведения подобны прочитанным книгам, я продолжаю работать над чистотой интонации, требуя от хора музыкальной точности, и при этом каждый раз испытываю ощущения полета и воодушевления.

- А твердость характера нужна?

- Думаю не твердость – скорее целеустремленность, полное осознание того, чего ты хочешь добиться от хора.

- Какие качества вы больше всего цените в людях?

- Прежде всего, талант.

- Что бы вы никогда не смогли простить?

- Наверное, я не буду оригинальным, если назову предательство. К другим недостаткам отношусь терпимо – все мы грешны, так что стоит ли осуждать других?

- А вы боитесь предательства?

- Нет, не боюсь. Пусть это будет на совести того, по вине которого оно может произойти.

- Какое искусство, кроме музыки, приносит вам радость? Что вы любите?

- Самую большую радость мне все-таки приносит музыка, которая является любовью всей моей жизни. Ну и еще я люблю читать книги, особенно исторические и живопись, которая дарит мне особенное удовольствие. Возможно, потому, что этим видом искусства я не овладел. В живописи мне приходится быть просто восторженным зрителем, и в ней меня, прежде всего, восхищает мастерство. Кто-то своими руками создает неповторимые картины, передающие настроение, атмосферу. Это же уму непостижимо!

- И последний вопрос: можно ли сказать, что вы любите жизнь?

- Конечно. Я люблю ее во всех проявлениях. Обожаю, например, самую разную погоду: и солнечную, и дождливую, когда мало у кого появляется желание выходить из дому. Но ведь после дождя всегда бывает солнце (улыбается). А вот без хора я не мыслю и дня прожить.

Сулейман Шадманов: «Музыка – любовь всей моей жизни»


Дорогой Сулейман Нуриллаевич, вот и настал ваш юбилей! Я с большим удовольствием, любовью и уважением хочу вас с ним поздравить! Восемьдесят – какая значимая цифра, если речь идет о возрасте человека! Ваш разум, вероятно, отмечает, сколько же за это время сделано – очень много! Судьба подарила вам долгую плодотворную жизнь, и вы, благодаря своей целеустремленности, уходите в свое дело целиком – без остатка! Вся ваша жизнь состоит из работы и редкого общения с друзьями. Музыкантов подобных вам не так много. Дай бог вам сил! Низкий вам поклон, огромное спасибо, творческих успехов и долгих лет плодотворного творчества!


Беседовала Инесса Гульзарова, музыковед.
Фото из архива Сулеймана Шадманова.
Комментарии
Вопрос: сколько будет три плюс три (ответ цифрой)
Топ статей за 5 дней

Певицу Шахло Ахмедову лишили лицензии за «откровенный» клип (видео)

Один из подозреваемых в деле базаркомов был найден мертвым в тюремной камере

Шахло Ахмедова прокомментировала историю с отъемом лицензии

Самолет Uzbekistan Airways, следовавший из Ташкента в Мумбаи, совершил вынужденную посадку в Самарканде

Реклама на сайте
Похожие статьи
Теги
Инесса Гульзарова