Новости Узбекистана

Лучше проинформировать, чем объяснять, лучше объяснить, чем оправдываться.

Ўзбекча Ўзбекча

Светлый сайт   

→ Жизнь, как мгновение…

Жизнь, как мгновение…


Жизнь, как мгновение…

Недавно в библиотеке Россотрудничества прошла презентация музыкального диска Геннадия Арефьева с песнями на стихи Степана Балакина. Встреча с этим автором получилась очень интересной и задушевной. Полтора часа пролетели, как мгновение, а зрители не хотели расходиться, пытаясь своими вопросами узнать больше об этом авторе. Но время, отведенное на встречу, истекло, пора было расходиться. Чтобы хоть частично удовлетворить зрительский интерес к поэту, наш корреспондент  попросил  Степана Балакина ответить на несколько вопросов.


Главный вопрос – что повлияло на формирование поэтического вкуса и таланта, которые с годами вылились в собственные неординарные произведения?


С.Б. – Во-первых, я очень благодарен своей матери Ирине Васильевне Пташниковой, которая с детства приобщила меня к русской классической поэзии – в первую очередь к стихам Александра Пушкина («Полтавский бой») и Михаила Лермонтова («Спор»), заставив наизусть выучить эти два стихотворения. А одним из ярких событий юных лет для меня стало знакомство с песнями Булата Окуджавы. В те далекие теперь уже времена (конец 50-х годов прошлого века) мне было всего 15 лет, и я не очень-то представлял, что такое авторская песня. Такого понятия тогда вообще не существовало. Из радиорепродуктора транслировалась так называемая советская или народная песня, оперные арии, романсы, то есть то, что прошло цензуру. И тут вдруг появляются песни какого-то нового жанра, которые услышать из репродуктора было нельзя – по цензурным соображениям опять же, так как они «не соответствовали советской идеологии!». Однако мне повезло, и я впервые услышал «секреты идеологии» от друга моего отца, который пригласил мою семью к себе в гости.


Перед тем как поставить запись с песнями, предварительно занавесил шторы на окнах (квартира была на первом этаже). Тогда в моем неискушенном сознании закралось ощущение чего-то запретного, но соблазнительного. Сорокаминутная кассета (бобина) закончилась очень быстро, оставив впечатление какого-то ценного открытия и теплый след в душе.


Песни Окуджавы, как и песни других не подцензурных авторов, стали сопровождать нас в турпоходах. Сидя вокруг ночного костра, мы распевали тихими голосами полюбившиеся песни Александра Галича, Александра Городницкого, Дмитрия Сухарева, Юрия Визбора, Юрия Кукина и других. Но, на мой взгляд, самым ярким среди авторов тех лет был Владимир Высоцкий (1938-1980). Позже, уже в 80-х – 90-х годах, заявила о себе новая волна бардов, песни которых отличались более сложным музыкальным оформлением. К примеру, это популярный дуэт Сергей и Татьяна Никитины, авторы Юлий Ким, Михаил Щербаков, Виктор Луферов, Александр Суханов и др…


Корр. — А когда вы взяли в руки гитару?


С.Б. — На службе в армии я освоил несколько гитарных аккордов, а когда учился в университете, у меня возникло желание создать что-нибудь своё. Так я стал бардом — сначала сочинил несколько стихотворений, а затем стал петь их под аккомпанемент трех гитарных аккордов. (Маленькое отступление — слово «бард» вошло в нашу речь, заменив несколько казенный термин «самодеятельный автор».) Постепенно таких бардов-авторов в стране становилось все больше и больше, они объединялись в клубы туристской, или самодеятельной песни, – КСП. В «диаспору» этого жанра входили в основном туристы, альпинисты, геологи, в общем все те, кого можно было назвать романтиками дальних дорог.


Корр. – В апреле 1975 года был создан такого рода клуб и в Ташкенте. В него входили любители писать песни, сочинять стихи, исполнять как авторские, так и других авторов произведения. В апреле следующего года ему исполнится 40 лет. Вы помните создателей этого клуба?


С.Б. — Помню, конечно! Инициатором и руководителем КСП «Апрель» был ташкентский инженер Игорь Бяльский, а помогали ему в этом деле Григорий Гордин, Саша Фридман и три Владимира: Попов, Шокодько и Полищук. Клуб быстро собрал своих поклонников авторской песни, но конкретных авторов, кроме самого Игоря Бяльского, не было. Люди собирались просто для общения по интересам. Когда клуб переехал в удобное помещение, по соседству с популярным театром «Ильхом», появилась возможность проводить в небольшом зале свои вечера. К сожалению, «прихожане» были заняты в основном своими разговорами, проходившими в сигаретном дыму, – несколько групп, в каждой о своем.


Корр. – Вы общаетесь с Бяльским до сих пор?


С.Б. – Недавно мы говорили с Игорем по скайпу. Именно с ним вдвоем мы в середине лета 75-го года приняли участие в Грушинском фестивале, который ежегодно проводится в окрестностях Самары в память о Валерии Грушине, который погиб в одном из турпоходов, спасая тонущих детей. Никаких мест мы с Игорем не заняли, но приобрели некоторый организационный опыт в проведении подобных фестивалей.


Корр. – Я знаю, что Вы, являетесь одним из организаторов фестиваля «Чимган-77», который стал «первой ласточкой» в проведении фестивалей авторской песни в Средней Азии. Расскажите, пожалуйста, как все начиналось?


С.Б. – Совершенно верно! Силами ташкентского клуба «Апрель» в 1977 году был проведен наш собственный фестиваль «Чимган-77». Примечательно то, что помочь в его проведении приехали уже тогда известные всей стране Сергей и Татьяна Никитины, Виктор и Диана Берковские. В жюри вошли мастер спорта по альпинизму Константин Минайченко, собкор «Советского спорта» Алексей Назорянц и несколько человек из клуба «Апрель». Тогда свои первые шаги в авторской песне сделали Валентин Ламм, Александр Стрижевский, да и мне «перепал» диплом за лучшую патриотическую песню.


Корр. – Недавно, в середине июня, на том же месте прошел очередной бард-чимганский фестиваль. Можно сравнивать его с первыми фестивалями?


С.Б. – Сравнивать не стоит. Каждое мероприятие отличается по-своему. В этом году в фестивале «Чимганское эхо» приняли участие гости из Москвы, Казахстана и Киргизии, за выступлениями наблюдали несколько тысяч зрителей. Фестиваль проходил в урочище Чимган — на косогоре, что под канатной дорогой. Отмечу, что бардовские фестивали до сих пор продолжают собирать своих фанатов. Следующий бард-фестиваль – «Осенний аккорд» пройдет в октябре в Ходжикенте.


Корр. – Вы часто публикуетесь? Когда были опубликованы Ваши первые стихи?


С. Б. — О, это было очень давно! После армии я осмелился понести в районную газету три стихотворения, одно из которых было опубликовано – «Первая любовь». Причем «героиня» этого стихотворения, моя школьная мечта, работала в этой газете – мы столкнулись с ней на лестнице. Она уже была замужем, но стихи прочитала и растрогалась. Так закончилась моя первая любовь.


Корр. – А какие издавались книги с Вашими стихами?


С.Б. – Из нескольких коллективных сборников, вышедших в 80-годах, могу вспомнить только недобрым словом сборник «Созвучие» издательства «Ёш гвардия» (составитель Н. Красильников). Из полутора десятков стихотворений только одно осталось в первозданном авторском варианте, остальные были просто изуродованы так называемым редактором. С тех пор я зарекся связываться с издательствами. Но стихи требовали выхода «в свет», и во второй половине 90-х я сам собрал 8 сборников карманного формата по 64 страницы на разные темы – от лирики до социальных стихов.


По этой же схеме, но уже под одной обложкой, был издан самый «весомый», в прямом и в переносном смысле, сборник – 500 страниц, твердый переплет. Книга пользуется популярностью. Пользуясь случаем, хочу еще раз поблагодарить главного спонсора этого издания Владимира Шокодько, одного из моих друзей по клубу «Апрель». Дороги мне и ещё два коллективных сборника: «Антология военной поэзии» (Издательский дом «Вече», 2010 г.), в котором опубликовано мое стихотворение «Военная игра на кладбище героев», и сборник посвящений «Венок Высоцкому» (издательство А/О «Формат» 1994 г., редактор И.Повицкий), в котором один из разделов открывается моим стихотворением «Смерть поэта». Оно было написано экспромтом, когда я узнал о трагедии, но сборник ко мне пришел только через 10 лет – бандеролью от издателя. Отдельной книжкой изданы и мои афоризмы, которые можно найти в Интернете.


Наш корр.


Ниже приводим лишь несколько стихов Степана Балакина. Надеемся, что они понравятся читателям нашего портала.


ВЛАДИМИРУ ВЫСОЦКОМУ


Мастер масок для массовок,

Где любой статист — герой,

Он лепил, играл и снова

Сам себя сжигал игрой!


Каждый раз сгорал до пепла,

Сердцем каждому открыт.

Не охрипла, но окрепла

Глотка, певшая навзрыд.


Голос был его лишь рупор,

Убедительно силён.

Только сам певец был хрупок,

Был недолговечен он.


Больше четверти столетья

Пролетело с той поры,

Но статисты, хоть проверьте,

Не выходят из игры.


Все, кого придумал Мастер,

С нами за него живут.

Маски самой разной масти —

Все мы рядом, все мы тут!


                      * * *

Жил, как хотел, и тем был неугоден

Попутчикам завистливым своим.

Но, говоря абстрактно о народе,

Он был народом всё-таки любим.


Был лик его на парусник похожий,

Стремящийся в предгрозовую ширь.

Он рвался в бой, реальностью итожа

Всю глубину воинственных морщин.


И на подмостках грязных, как Голгофа,

Дразня трагическим восторгом зал,

Он умирал и воскресал, и снова —

Он умирал и снова воскресал.


Он песнями не уставал светиться,

Как птица, возвестившая рассвет.

Рассвет пришёл — и пробудились лица.

Остались песни — птицы больше нет!


2002 г.


ИТОГИ?


Вся жизнь моя прошла под знаком маеты,

Под знаком ожиданья и тревоги.

Растаяли, как дым, наивные мечты,

И старость кашлянула на пороге.

Я ей скажу: Входи! Чего стоять в дверях?

Поговорим о жизненных итогах.

Ну, хочешь, успокой, скажи, что жил не зря,

Что не напрасно пройдена дорога.


Я дерево сажал — да где теперь оно?

Сын вырос и пропал, как будто не был.

Я книгу написал — не книга, а вино!

Но ни к чему вино, когда нет хлеба.

Над чем же я дрожал и чем так дорожил?

Ведь всё в конце концов промчалось мимо.

А может, повторить? Я крылья не сложил,

И сердце бьётся так неутомимо!


Я в зеркало взгляну, а старости-то нет!

Душа из глаз глядит мятежной птицей.

Давай, душа, взлетим, взлетим на ясный свет —

Нам унывать сегодня не годится.

И кто это сказал, что жизнь уже прошла,

Что ни к чему надежды и тревоги?

Привет, мой новый день и новые дела,

И к новым целям новые дороги!


РАВНОВЕСИЕ


Я равновесия не нарушу —

Зло невозможно побороть!

Господь мне дал такую душу!

Но кто мне дал такую плоть?


Мир дразнит нас непостоянством

И, как запретный плод, зовёт.

Не дьявол мне вручил пространство —

Господь часы мои завёл.


Я за соломинку соблазна

Держусь, запретам вопреки.

Всё так нецелесообразно

В волнах губительной реки!


И душу как сберечь, не знаю.

И надо ли её беречь?

Она одна над бездной с краю –

Об этом речь, об этом речь!


ИГРА В ВОЙНУ


Зелёный факел ивы на ветру.

О ком скорбит он и к кому взывает?

Один он никого не забывает,

Неугомонный факел на ветру.


Здесь, в тишине, где стынет всё от ветра,

Где так торжествен обелисков ряд,

Уже не встретить состраданья взгляд,

И на вопросы не найти ответа.


Ну что расскажут знаки мёртвых дат,

Где восемнадцать лет стоят как прочерк?

Из детства в вечность путь всегда короче,

Когда ещё неопытен солдат.


Не потому ль среди могил опять,

Ещё о смерти ничего не зная,

Мальчишки в древнюю игру играют

И учатся друг друга убивать?


Играйте, дети, прячьтесь и стреляйте,

Перебегайте от куста к кусту.

Но если кто споткнётся в пустоту —

Того похоронить не забывайте!


                      * * *


Мы все — учителя друг другу,

А значит, и ученики.

Но лишь поэт стоит вне круга —

Он с божьей кормится руки.


Он не в ладах со здравым смыслом,

Живёт отшельником в толпе.

Но промысел его осмыслен — …

Ведь он саму Любовь воспел!


И чем стремительнее годы,

Тем незаметней жизни бег —

Предощущение свободы

В душе взлелеивает век.


Свою печаль неся, как знамя,

Что треплет ветер бытия,

Поэт поёт нам не словами,

А тишиной бессмертия!


Во все века, во все мгновенья,

В любой стране, в любой глуши

Найдёшь ты признаки движенья

Живой и трепетной души.


И в каждый миг любого века

Жив обитатель всех времён —

То дикарём, то человеком,

То Богом обернётся он!


                      * * *


Облака, как дирижабли –

То на север, то на юг.

Наступлю на чьи-то грабли

И пойду на новый круг.


Нищета отнюдь не кредо.

(Духом нищие – не в счёт!)

Ведь у нас был общий предок –

То ли ангел, то ли чёрт.


И пока жива граница,

Что раздваивает мир,

Рай нам будет только сниться,

Замусоленный до дыр!


2014 год.

Комментарии
Вопрос: Сколько пальцев у человека на двух руках? (ответ цифрами)