-4.8 C
Узбекистан
Среда, 7 декабря, 2022

Юрий Ермачек: «В горах ты ближе к космосу»

Топ статей за 7 дней

Подпишитесь на нас

51,905ФанатыМне нравится
22,961ЧитателиЧитать
4,760ПодписчикиПодписаться

В мае 2022 года с друзьями-альпинистами из Москвы я вновь встретилась в альплагере «Дугоба» (Кадамжайский район, Кыргызстан). Из-за проливных дождей непосредственно в горах удалось провести лишь считанные дни. Зато повезло оказаться здесь во время сборов Уральского высокогорного клуба «Горец» и познакомиться с двумя известными российскими альпинистами, представителями разных поколений, Юрием Ермачеком (Екатеринбург) и Антоном Кашевником (Санкт-Петербург).

Представляю вниманию читателей записи бесед с обоими.

— Как вы стали альпинистом?

— Альпинизмом я начал заниматься в Алма-Ате (ныне Алматы) в секции ДСО «Локомотив», тренер Станислав Петрович Бергман. Выполнил первый разряд. По окончании Алма-Атинского института инженеров железнодорожного транспорта меня забрали в армию, остался служить на Урале, в спортивном клубе «Армия» Уральского военного округа, командир Бенистов. Выступал на чемпионатах Вооруженных сил России. Сборы проводились в Кыргызстане и Таджикистане. После первых восхождений у меня появилась цель попасть в Гималаи. Благодаря 3-летней Свердловской программе экспедиций, с осуществлением которой нам помог депутат Валерий Трушников, мы впервые поехали в Гималаи. Это были 1995–1997 годы. Мне было 33 года.

Первое наше восхождение по программе было на Барундзе (7 200). Мы сделали первопроход на западной стене и он стал лучшим восхождением года в Непале. Мы получили первые места на чемпионате в России. На второй год поехали на Аннапурну (8 091). Это был наш первый 8-тысячник. Нам не повезло: погода, лавинная опасность. Мы поднялись только до 7 000 м и ушли, потому что было слишком опасно и можно было погибнуть.

На третий год программы конечная цель была Макалу (8 463) по западной стене. Никем не пройденный маршрут, несколько иностранных экспедиций пытались туда подняться, но безуспешно. А мы — молодая команда, высотного опыта у нас не было, только у капитана команды Саловата Хайбуллина были 8-тысячники, и нам удалось это сделать. Но два наших участника остались на горе навсегда. Саловат умер, не дойдя до вершины: сердце остановилось. Пришлось положить его на скальную полку и накрыть камнями. А на спуске под камнепад попал Игорь Бугачевский и тоже погиб. Мы вынуждены были привязать его на горе к перилам и уйти вниз. Шестеро участников поднялись, а четверо спустились.

— За это первопрохождение команда была награждена самой престижной премией в альпинизме?

— Раньше в СССР и России существовало правило, согласно которому, если на маршруте погибали люди, он не рассматривался на чемпионатах и об этом восхождении вообще старались забыть. Но наш тренер Сергей Ефимов подал его на международную премию «Золотой ледоруб» (фр. Piolets d’Or, англ. The Golden Ice Axe награда за выдающиеся достижения в альпинизме, присуждаемая ежегодно французским журналом Montagnes и The Groupe de Haute Montagne с 1992 года). Обычно церемония награждения проводится во Франции. Европейцы рассматривали выдающиеся восхождения 1997 года. Наше первопрохождение попало в одну из номинаций и было признано лучшим. Российские альпинисты получили «Золотой ледоруб» впервые.

После нас эту премию из россиян получил Валерий Бабанов за одиночное восхождение на пик Мера (6 476) в Гималаях и свердловские альпинисты за совершенное ими восхождение по северной стене пика Жанну (7 710) в Непале.

— Что было после «Золотого ледоруба»?

— В 2001 году состоялась экспедиция сборной команды альпинистов России при поддержке Федерации Альпинизма России, первовосхождение на Лхоцзе Среднюю (8 414) (Гималаи). Было проведено пять разведок маршрута и попыток подняться на нее. Я участвовал в последней попытке и не дошел — заболел. Почти вся команда побывала на вершине, ставшей первым «русским восьмитысячником».

В 2002 году состоялась Уральская экспедиция на Эверест (8 849) через северное седло. Спонсором выступил Магнитогорский металлургический комбинат. Экспедиция была успешной: все участники поднялись на вершину. Мы не пользовались услугами портеров. Один из участников, Алексей Болотов, поднялся на Эверест без кислорода.

В 2004 году я опять участвовал в московской экспедиции под руководством Виктора Козлова. Мы делали первопрохождение по северной стене Эвереста. Экспедиция была успешной, однако я из-за болезни поднялся лишь до 8 000 м и, чтобы не подводить команду, отказался от восхождения.

А в 2006 году меня в качестве консультанта пригласила подняться на Эверест со стороны Непала польская экспедиция под руководством журналистки и путешественницы Мартины Войцеховской (Martyna Wojciechowska) (первое восхождение команда сделала со стороны Тибета). Мартина известна тем, что в качестве кинооператора и режиссера дважды объехала земной шар. Все участники поднялись на вершину. После этого польская команда пригласила меня принять участие в восхождении на К2 (8 611), но из-за плохой погоды мы смогли подняться только до 8 000 м (об этих и многих других восхождениях: http://www.ermachek.ru/alpinizm/kontakty/spisok-vosxozhdenij.html).

Чуть ранее я создал Уральский высокогорный клуб «Горец» и в дальнейшем ходил уже в коммерческие восхождения, например на Айленд-пик (6 165 м), Мера пик, треккинг под Эверест, Аннапурну (8 091) и т. д. — несложные маршруты. Сейчас каждый месяц с клубом выезжаю в разные районы. Стараемся разнообразить направления, чтобы было интересно.

— Что вас связывает с «Дугобой»?

— Альплагерь «Дугоба» — это место, куда мы стараемся приезжать каждый год и проводить сборы в мае, июне и сентябре. «Дугоба» у нас — тренировочная база, где участники набирают физическую форму, делают 3–5 восхождений, а потом едут под 7-тысячник. У нашего клуба под пиком Ленина (7 134) есть свой лагерь. Совершить восхождение на пик Ленина участникам легче, поскольку после «Дугобы» у них уже есть акклиматизация и «физуха». В 2021 я три раза поднимался на пик Ленина с группами.

— Судя по всему, возраст вас не беспокоит

Вспоминаю свое восхождение на пик Победы (7439 м) — самый опасный семитысячник бывшего Союза. На нем альпинисты гибнут каждый год. На высоте 7 000 м нужно пройти 6 км и вернуться обратно. Мы сопровождали японок, в частности Дзюнко Табэи (Junko Tabei) — первую женщину-японку, поднявшуюся на Эверест. Тогда ей было 56 лет. Мы несли для них кислород и кислородные маски. Дмитрий Павленко вел самую молодую участницу — ей было 53 года.

Я шел в связке с Тамаи Ватанабе (Tamae Watanabe), ей было 63 года. Прошли половину гребня, осталась половина до вершины. Догоняет нас Алексей Болотов с Дзюнко Табэи. На ней надета маска, подключен кислород. Алексей говорит: «А что вы баллон зря несете, наденьте маски». Я передал Тамаи Ватанабе кислородный баллон и маску. Через пару часов Болотов спрашивает: «Ты какую подачу кислорода ей подключил?» Я говорю: «Я ничего не подключал, я же до этого не пользовался кислородом».

Получается, что она в 63 года два часа лезла наверх в маске, не подключенной к баллону весом 3 кг в рюкзаке! Когда ей подключили кислород, она, конечно, пошла быстрее! Через пару лет мы с Тамаи Ватанабе встретились в Катманду. Я поднялся на Эверест с Тибета, а она с Непала. А потом я прочитал, что в 75 лет она поднялась на Эверест с Тибета! Мне нравится такое отношение к возрасту.

— «Диванные эксперты» в сфере альпинизма осуждают восходителей, не оказавших помощь другим альпинистам в зоне смерти (высота примерно от 8 000 м над уровнем моря и выше). Что вы думаете по этому поводу?

— Для того, чтобы спасти человека на такой высоте, нужно до 10 человек. Кислорода нет. Если в зоне смерти человек не может двигаться — он обречен. Это должен понимать каждый, кто поднимается сюда. Если с 7 000 м людей спускают, то 8 000 м — это другая высота и другая история. Если человек здесь обездвижен, шансов спастись у него нет. На 8-тысячнике можно надеяться только на себя и на кислород.

Если не успеваешь в контрольный срок — надо возвращаться. Это в альпинизме обязательное правило. Провести холодную ночевку на горе — это остаться там навсегда. Самая крутейшая экспедиция, от которой мне пришлось отказаться, наверно, К2 в 2010 году. Как я уже говорил, поляки пригласили нас. Мы поднялись на 8 000 м в штурмовой лагерь. Шел снег, видимость плохая, тем не менее наверх ушли австрийская альпинистка Герлинде Кальтенбруннер (Gerlinde Kaltenbrunner), одна из двух женщин, покоривших все высочайшие вершины планеты, и шведский горнолыжник и альпинист Фредрик Эрикссон (Fredrik Ericsson). Фредрик мечтал скатиться на горных лыжах с К2. Они дошли до скал, забили крюк, второй, скала упала на Фредерика и он погиб…

Мы, конечно, сделали еще попытку восхождения, но погоды уже не было. У нас была сборная команда: поляки, немцы и русские. Попытки не прекращались. Но нужно учитывать погоду, физическое состояние участников и время. Лучше остаться в живых, заработать деньги или найти спонсоров и приехать еще раз. Гора стоит и будет стоять, а жизнь у человека одна. И даже одного отмороженного пальца риск не стоит. Всегда надо дружить с мозгами!

— Расскажите о клубе «Горец»

— Я создал свой клуб в 2005 году. Его задачей является популяризация альпинизма среди населения. Наша цель не в том, чтобы готовить спортсменов, которые бы проходили стены 5–6-й категорий сложности, а чтобы люди получали удовольствие от восхождения в горах и укрепляли здоровье. Мы выполняем разряды только до 21-го. После этого спортсмены едут на сборы, набираются опыта (работа с веревкой и т. д.), затем им 7-тысячник дается легче. Без учебно-тренировочных сборов перед восхождениями не обойтись.

— Ваши самые счастливые годы в горах

— Думаю, это студенческие годы, когда я занялся альпинизмом. У меня полностью изменилось мировоззрение. Тот, кто живет в городе, часто расстраивается из-за бытовых пустяковых проблем. А когда побываешь в горах, эти проблемы становятся незначительными по сравнению с красотой и величием гор. Ты понимаешь, что все решаемо, — лишь бы снова уехать в горы!

— Есть ли у вас какое-то правило для гор не технического, а психологического характера?

— Нельзя думать о плохом. Если подумаешь о дурном, оно обязательно сбудется. Надо отбрасывать плохие мысли. У меня был такой опыт. Мы ехали на сборы в Казахстан. Мне ни с того ни с сего пришла в голову мысль, что я 25 лет занимаюсь альпинизмом и ни разу не был в лавине. Эта мысль и материализовалась.

Когда мы на новый год пошли на восхождение, я подрезал склон и с этим снегом поехал вниз с напарником. Мне повезло, что я метров 300 пролетел, чуть не задохнулся снегом, но лавина сделала поворот и я выкатился из нее. У моего напарника открытый перелом, у меня — закрытый. Новый год он встретил на операционном столе, а я с отрядом — мне загипсовали ногу. Надо переключаться на хорошие мысли. В горах ты ближе к космосу, лучше слышимость. Здесь мысли материализуются лучше.

— Что вы думаете о будущем альпинизма?

— Альпинизм не умрет. Если при Союзе было направление спортивный альпинизм, то сейчас больше появляется коммерческих клубов, а это — массовость. Конечно, ее не сравнишь с массовостью при Союзе, но она есть. Люди хотят и едут в горы. По опыту клуба — да, мы можем обучить до 2-го спортивного разряда, чтобы человек умел работать с веревкой, соблюдать меры безопасности на ледниках и ходить на такие популярные вершины, как Эльбрус, Казбек, Мера  пик и Айленд пик. А дальше  нужна командная работа, а ее уже нет. При Союзе в каждом городе были спортивные общества: например, «Спартак» объединял инженеров, «Труд» — рабочих заводов, «Локомотив» — работников железнодорожного транспорта, «Буревестник» — студентов и спортивный клуб армии и др. И при каждом обществе была секция альпинизма.

Если взять город, скажем Свердловск, Алматы или Питер, то в каждом было по пять секций альпинизма. Каждая секция принимала по 20-30 новичков и выпускала разрядников. После развала Союза не осталось этих обществ, а осталась только Федерация альпинизма. Ясное дело, упала и подготовка альпинистов. Сейчас стало больше коммерческих клубов, которые открыты спортсменами, воспитанными при Союзе.

— Кому же теперь делать первопроходы?

— Они не для каждого, а для спортсменов. Но кто-то, конечно, вырастает до того, чтобы делать первопроходы. И у меня, кстати, есть первопроход на пик Горького на Тянь-Шане — северо-восточная вершина (6 010 м) по северо-западной стене, 6-й категории сложности, 2001 год. Но первопроходы могут быть 1-й и 2-й категорий. На Памиро-Алае еще много таких вершин, где можно сделать немало маршрутов. Были бы желание и возможность!

Двадцать пять лет я занимался спортивным альпинизмом, пятнадцать — коммерческим. И сейчас считаю, что альпинизм должен приносить радость, а не экстрим, как предлагают другие фирмы. Человек должен в горах получить физическое и психологическое удовольствие и вернуться домой с желанием снова приехать в горы. А спортивный альпинизм, наши «пятерки» и «шестерки», — это был экстрим. И, конечно, погибло много людей, в том числе моих друзей. Я считаю — это ни к чему, достаточно маршрутов 3-й и 4-й категорий.

— Пересекались ли вы в горах с альпинистами из Узбекистана?

— С альпинистом Ильясом Тухватуллиным мы участвовали в экспедициях на Лхоцзе Среднюю и на Эверест по северной стене. Увы, он погиб на Аннапурне, попав под ледовый обвал. Он тоже создал свой горный клуб. Ильяс — человек с большой буквы, воспоминания о нем — самые теплые.

Много лет я знаком с альпинистом Андреем Федоровым. Мы сотрудничаем, помогаем друг другу. Он приезжает на сборы клуба в альплагерь «Дугоба». Андрей — доброжелательный и отзывчивый человек. Видимо, в горах все должны быть такими, иначе горы их не приемлют!

Поздравляю Юрия Ермачека с 60-летним юбилеем и желаю многие и благие лета!

Подробнее о Юрии Ермачеке: http://www.ermachek.ru/

Записала Илона Ильясова

Продолжение следует

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

Последние новости

Какое питание Узбекистан импортирует из Китая

Госкомстат рассказал, какое питание  Узбекистан за 10 месяцев  Узбекистан импортировал из Китая: чай – 21,6 тыс. тонн; мандарины – 1,9...

Больше похожих статей

×